Буду признателен, если поделитесь информацией в социальных сетях

 

ОНЛАЙН ВИДЕО КАНАЛ С АСТРАЛЬНЫМ ПАЛОМНИКОМ
 
Задать вопрос можно в мини-чате, а так же в аське и скайпе
Есть вопрос? - найди ответ!  Посмотрите видео-FAQ - там более 700 ответов. ПЕРЕЙТИ
Ответы на вопросы в видео ежедневно c 18.00 (кроме Пт, Сб, Вс)
Посмотреть архив онлайн конференций 
 
  регистрация не обязательна, приглашайте друзей - люблю интересные вопросы
(плеер и звук можно выключить на экране трансляции, если они мешают)

 

 

       

 

Я доступен по любым средствам связи , включая видео
 
аська - 612194455
скайп - juragrek
mail - juragrek@narod.ru
Мобильные телефоны
+79022434302 (Смартс)
+79644902433 (Билайн)
(МТС)
+79158475148
+79806853504
+79106912606
+79106918997

 

 

 

Яндекс.Метрика Скачать бесплатно книгу АНГЕЛЬСКИЕ ХРОНИКИ
ОСНОВНЫЕ РУБРИКИ САЙТА
МЕНЮ  САЙТА

Главная страница

Обучение

Видеоматериалы автора

Библиотека 12000 книг

Видеокурс. Выход в астрал

Статьи автора по астралу

Статьи по астралу

Практики

Аудиокниги

Музыка

онлайн- видео

Партнерская программа

Фильмы

Программы

Ресурсы сайта

Контактные данные

ВХОД

В ПОРТАЛ

 

Библиотека 12000 книг

Аномальное   

Здоровье

Рейки  

Астрал  

Йога

Религия  

Астрология

Магия

Русь  

Аюрведа  

Масоны

Секс

Бизнес 

НЛП

Сознание

Боевое  

Он и она

Таро  

Вегетарианство  

Ошо

Успех

Восток  

Парапсихология

Философия

Гипноз  

Психология  

Эзотерика  

ДЭИР

Развитие

900 рецептов бизнеса

 

 

Видеоматериалы автора сайта

Практика астрального выхода. Вводная лекция

Боги, эгрегоры и жизнь после

 жизни. Фрагменты видеокурса

О страхах и опасениях, связанных с выходом в астрал
 

Видеокурс астральной практики. Практический пошаговый курс обучения

 

Интервью Астрального паломника
 

Запись телепередачи. Будущее. Перемещение во времени

Призраки в Иваново. Телепередача

 

 

 

 

АНГЕЛЬСКИЕ ХРОНИКИ

скачать   8.zip

 

 

Выдержка из произведения. В полном объеме текст вы можете скачать в архиве ZIP по ссылке, расположенной выше

ВЛАДИМИР ВОЛКОФФ

АНГЕЛЬСКИЕ ХРОНИКИ

санкт-петербург

амфора

2002

УДК 82/89 ББК 84.4 Фр В 67

VLADIMIR VOLKOFF Chroniques angeliques

Перевод с французского С. Ю. Васильевой

Дизайн Вадима Назарова Оформление Алексея Горбачёва

Издательство выражает благодарность

Editions l'Aged'HommeLa Cite

за предоставление прав

Защиту интеллектуальной собственности и прав

издательской группы Амфора

осуществляет юридическая компания

Усков и партнеры

Волкофф В.

В 67      Ангельские хроники / Пер. с фр. С. Васильевой. СПб.: Амфора, 2002. 343 с.

ISBN 5-94278-3QO-4

Владимир Волкофф новое имя для русского читателя, хотя на родине писателя, во Франции, оно широко известно. Потомок белых эмигрантов, Волкофф пишет по-французски и для французов, однако все его произведения проникнуты особым духом, который роднит их с лучшими образцами русской литературы. В сборнике новелл Ангельские хроники автор излагает свою, оригинальную точку зрения на роль небесного воинства в мировом историческом процессе.

ISBN 5-94278-3DO-4

Editions de Fallois / L'Age d'Homme, 1997 Амфора, перевод, оформление, 2002

Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?..

Святой Павел 1-е послание Коринфянам, 6, 3

Моему ангелу-хранителю

Признайся, это странно.

Я не совсем уверен, что ты существуешь (не обижайся, я ведь так же не уверен, что сам существую), и, тем не менее, каждый день я призываю тебя. Торжественно. По-церковнославянски. Я говорю тебе: Ангел-хранитель, посланный мне Господом, прости меня за все, чем я огорчил тебя в минувший день, и помоги мне встретить новый ради твоего утешения и ради спасения моей души. Эту молитву придумала моя мать, она заменяет мне ту, что велит нам читать по утрам Православная Церковь.

Христианская Церковь, как православная, так и католическая и протестантская, да и все остальные монотеистические религии твердо верят в вас, ангелов: иудеи в вас верят, мусульмане в вас верят, добрые христиане тоже в вас верят. Если некоторые из них и позволяют себе усомниться подчас в вашем существовании, они делают это с почтением. Одни лишь последователи г-на Оме1, служители культа и люди светские, решительно вычеркнули вас из списка действующих лиц, сделав это с легкостью, которую они считают признаком высокого ума.

1 Господин Оме персонаж романа Г. Флобера Госпожа Бовари, провинциальный аптекарь, воплощение образованной глупости и воинствующего антиклерикализма.

Однако между верой в вас и знанием, кто вы такие, как вас понимать, как с вами говорить, как обращаться, лежит долгий путь. Так что я и сейчас не уверен, вправе ли я делать то, что делаю, сочиняя ваши хроники.

Когда я был маленьким, мне говорили, что бабочек трогать нельзя, потому что их крылышки покрыты тонкой пыльцой, благодаря которой они и летают. Может быть, то же можно сказать и об ангелах, и мне не следовало бы пренебрегать этим запретом и касаться вас?

А может, когда мы, люди, так сказать, образованные, культурные, рассуждая о вас, считаем необходимым делать это в шутливом, легком тоне, все дело опять-таки в вопросе такта. Не виноваты ли в том ученые, которые пропитали вас хлороформом, накололи на булавку и занесли в свои каталоги вместо того, чтобы просто вспомнить американский стишок: Почему летают ангелы? Потому что им легко.

Что до меня, то я прилежно прочитал и Псевдо-Ареопагита', и Ангельского доктора Фому Ак-винского2, и Карла Барта3, и отца Даниелу4, и отца

1  Псевдо-Ареопагит (Псевдо-Дионисий) условное имя, которым определяется неизвестный греческий писатель V-VI вв., чьи произведения долгое время приписывались Дионисию Ареопагиту. В его трактате О небесной иерархии дается подробное описание ангельских чинов.

2  Фома Аквинский (1225 или 1226-1274) философ и теолог. Монах-доминиканец, он был прозван Ангельским доктором за святость жизни. Сформулировал пять доказательств бытия Бога. Основные сочинения: Сумма теологии, Сумма против язычников. Учение Фомы Аквинско-го лежит в основе томизма и неотомизма.

3  Карл Барт (1886-1968) швейцарский теолог, кальвинист. Его учение так называемая теологическая диалектика изложено в трактате Церковная догматика.

' Жан Даниелу (1905-1974) французский прелат, иезуит, кардинал с 1969 г., автор многочисленных богословских трудов.

Сергия Булгакова1, и мне очень хочется верить во все их умозаключения, но, к сожалению, они нисколько не помогают мне найти ответы на простейшие вопросы, которые встают передо мной. Например, всякий раз, когда мне удается избежать несчастного случая или не поддаться искушению, я обращаюсь со словами благодарности к тебе, мой ангел-хранитель; но значит ли это, что если со мной случится что-то плохое, мне можно будет упрекнуть в этом тебя?

Нет, мне кажется, что, не умея удовлетворяться открытыми нам истинами ведь Господь Бог создал нас по образу и подобию Своему, чтобы мы не позволяли себе особенно в них углубляться и развивать их, нам только и остается, что прибегать к поэтическому моделированию, которое позволит нам хоть как-то коснуться вашей тайны.

Ты ангел, а значит, nihil humani a te alienum esse puttf, и тебя не шокирует, если я процитирую здесь слова философа по имени Этьен Сурио3: Думать по-ангельски, говорил он, или, вернее, думать, как ангел, то есть судить о делах человеческих с точки зрения ангела, может быть очень полезным и эффективным методом мыш-

1  Сергей Николаевич Булгаков (1871-1944) русский философ, экономист, теолог. С 1923 г. в эмиграции, жил в Париже. От легального марксизма, который Булгаков пытался соединить с неокантианством, перешел к религиозной философии, затем к православному богословию. Основные сочинения: Философия хозяйства, О богочеловечестве. Трилогия, Философия имени.

2  ...ничто человеческое тебе не чуждо (лат.).

3  Этьен Сурио (1892-1979) французский философ, один из создателей фильмологии. Считал, что любое произведение искусства является отдельным миром со своим пространственным, временным и духовным измерениями и не имеет иного смысла, кроме собственного бытия.

ления... И дальше: Вы почувствуете, насколько эффективен метод приятия ангельской точки зрения, заключающийся в том, чтобы мифически построить гипотезу о существовании некоего существа, которое было бы выше человека настолько, насколько человек выше животного, а дальше выявить последствия данной гипотезы в отношении человеческих деяний.

Моя же гипотеза, которой и посвящены эти хроники, состоит в том, что ваше ангельское воинство это спецслужбы Господа Бога. Как в свое время королевская тайная полиция, они позволяют Царю царей обходить обычные, часто такие рутинные, методы управления Своим творением. Кроме серафимов ангелов о шести крылах и о четырех ликах и исполненных очей херувимов, которые, обратясь всем своим существом к Отцу, только и делают, что поют Ему хвалу и трепещут в изливаемом Им свете, есть и другие ангелы, вроде тебя неважно; какому чину они принадлежат, чье внимание обращено на людей, во благо и спасение которых они и действуют, прибегая подчас к весьма необычным методам, осуждаемым многими догматичными богословами.

Действуя таким образом, Божьи агенты блещут (конечно же, они блещут!) примерной скромностью: этого требует их ремесло. Поэтому в некоторых из моих хроник можно лишь с трудом уловить мерцание твоих собратьев слабый отблеск в филиграни текста.

В других же, наоборот, мы попытаемся встать на их место, только бы ты согласился поведать мне о том, как вы выполняете ваши задания.

8

Ибо, как я не желаю совершать ничего, что шло бы вразрез с учением Святой Церкви, так и не хочу опустить чего-либо из духовной трусости. Дерзайте! вот приказ, который мне по душе. Так будем же работать вместе, мой ангел-хранитель, ради спасения моей души и ради твоего утешения, как говорится в моей молитве.

Соль ангелов

В то время... я имею в виду время не человеческое, а наше, ангельское, поскольку, если Отец наш пребывает в совершенно безвременной вечности, то херувимам и серафимам нужно ведь какое-то время, чтобы петь свое Свят, свят, свят Господь Саваоф! итак, в то самое время какая-то тень стала подниматься с земли людей. Это был липкий туман коричневого цвета, на поверхности которого то и дело лопались пузыри. Он густел прямо на глазах. Ангелы-стражи, в чьи обязанности входит следить за загрязнением космоса, забили тревогу. Мы все сбежались и наклонились над краем света.

Но там ничего не было видно, кроме этого шара, черного не как тьма вороная сестра света, а как пустота или, вернее, как кишащая масса гниющих вибрионов. Вонь поднималась до нас. Маленький ангел с чувствительным сердцем воскликнул: И это делают наши бедные люди! и расплакался, размазывая слезы по щекам сжатыми кулачками. Сострадание волной накатило на нас. Как можно желать собственного падения? Как можно с таким удовольствием валяться в грязи, пачкаться в крови? От одной мысли об этом становится мерзко. Мессир Рафаил, который ведает у нас информацией, распорядился провести расследование. Вот что оно показало.

10

Люди по природе своей непрозрачны, поскольку предполагается, что они должны отражать Божественную любовь. Мы же, наоборот, просвечиваем насквозь, так как только преломляем ее. Поэтому справедливо говорить только о человеческой природе, тогда как выражение природа ангельская неверно: мы недостаточно непрозрачны, чтобы иметь свою природу. Однако непрозрачность бывает разная: одно дело отражать свет, но совсем другое его поглощать. А с жителями одного города на планете Земля произошла отвратительная мутация: чем больше потоков света изливал на них Господь, тем больше тьмы они из него производили. В противоположность деревьям, поглощающим свет и вырабатывающим взамен него хлорофилл, они переваривали его и превращали в тьму.

Откуда взялось такое извращение? Как это обычно бывает, мнения экспертов разделились. Одни считали, что это результат классовой борьбы, другие связывали это с распространением ростовщичества, третьи с предоставлением женщинам права голоса. Однако все были согласны в том, что во многом этому способствовали падение веры и упадок государственности. Мессир Рафаил послал двух ангелов по имени Аф и Кезеф, чтобы те разобрались на месте.

Вы знаете их: Аф, князь Гнева, выкованный из черно-красных огненных цепей, тот самый, что в один прекрасный день проглотил Моисея до самого его обрезанного члена; Кезеф один из пяти ангелов Разрушения; чтобы обуздать его, Аарон вынужден был запереть его однажды в Ковчеге Завета. Без малейшего содрогания они погрузились в зловонное облако.

Приземлившись посреди города, они удивились, хотя и были готовы к этому, не виданному ими до-

11

селе уровню непрозрачности. И если бы только непрозрачности! Казалось, что все вокруг весит вчетверо больше своего настоящего веса; перья птиц были будто свинцовыми; трудно было оторвать ноги от земли, чтобы сделать шаг, так тяжел был воздух. У людей и правда есть такая особенность влиять на то, что их окружает, и передавать этому свои собственные уродства.

  Какой ужас! сказал Аф.

  Какая мерзость! сказал Кезеф. Они пошли.

На мостовых валялись с виду трудоспособные молодые люди, которые были не в силах удержать свой вес. Они курили анашу, зажав между колен плошку для подаяния. Из-под заскорузлых от грязи одежд были видны вызывающие татуировки, делавшие их кожу похожей на плакаты. Бесформенные самки со слоновьим изяществом вертели крупами в попонах из размалеванных тканей; волосатые самцы покачивались, щеголяя дряблой грудью и туго обтянутыми детородными органами. Небритый, одутловатый карлик, тяжелый, как чугунная болванка, предлагал прохожим таблички с картинками, изображающими необычные формы спаривания. С трудом передвигая ноги, как во сне, прошла по улице колонна демонстрантов: бескровные мужчины и женщины, некоторые без носа, выставляли напоказ свои язвы, заявляя при помощи транспарантов и выкриков свое право на свободную пропаганду их образа жизни. Совет судей приветливо встретил их на ступенях здания суда и поспешил присоединиться к их требованиям. В гимнасиях', слепившись передами, задами,

1 Гимнасий в античности школа атлетического искусства.

12

головой вверх, головой вниз, образуя что-то наподобие гроздьев, люди опробовали различные способы элементарного сопряжения тел. В тени портиков голые мальчишки соревновались, измеряя определенные части тела. У сточных канав недозрелые, но уже беременные девицы, железными щипцами выдрав из своего лона плод, бросали его в клоаку. Аф и Кезеф достаточно нагляделись на все это. Они полетели обратно.

Вернувшись, они представили отчет ангелам-экспертам, в основном престолам1, которые установили, что население города больно обширным раком я.

Я это орган, о котором мы не имеем представления, но люди обладают им; он позволяет им судить о Добре и Зле, чаще всего с грехом пополам, из-за него Господь любит их больше, чем нас, но орган этот легко разлаживается и часто принимает чудовищные формы.

К несчастью, рак этого органа не смертелен. Опухоль я не может его уничтожить, а лишь обрекает на постоянное сильнейшее удушье. Все вместе горожане, скорчившись посреди продуктов своей жизнедеятельности и различных отбросов, с упоением мазались ими и должны были бы вот-вот утонуть в них, если бы, несмотря на размягченные мозги и осоловевшие от разврата глаза, внутри каждого из них, словно горящий уголек, не теплился неувядающий росток Божьего подобия. Одобрив доклад Афа и Кезефа, эксперты рекомендовали немедленно приступить к действию.

1 Имеется в виду один из девяти ангельских чинов, описанных в трактате О небесной иерархии Псевдо-Ареопа-гита: престолы, херувимы, серафимы, власти, господства, силы, ангелы, архангелы, начала.

13

Естественно, велось и параллельное расследование. Необходимо было установить, не в состоянии ли сами жертвы помочь себе каким-либо действием. Не сохранилось ли в душе кого-нибудь из этих мужчин и женщин, менее других погрязших в пороке, тоски по миру, где бесконтрольное разрастание я не является единственным способом существования? Не было ли в их среде какого-либо более или менее здорового элемента, с которого могло бы начаться исцеление? Обратились за консультацией к почтенному информатору по имени Авраам, однако, вопреки своим самым добрым намерениям, он не нашел в городе и десятка человеческих существ, которые смогли бы стать, так сказать, ядром спасения сообщества. Все шло своим чередом. Вмешались силы и господства. Были изучены противоречивые предложения самого радикального и умеренного толка: недаром говорится, что Божьи мельницы мелют медленно, но верно. Наконец в один прекрасный день Аф и Кезеф были вызваны к мессиру Михаилу, который ведает у нас исполнением постановлений.

  Запаситесь как следует состраданием, приказал он им, и отправляйтесь обратно.

  Какова наша задача?

  Вы узнаете об этом на месте.

На месте многое изменилось к худшему.

Нам и отсюда было видно, как потемнело за это время облако, но, не побывав на месте событий, невозможно было представить себе тех бедствий, что обрушились на Содом. Горожане давно уже исчерпали запас удовольствий, часть которых не входит в число дозволенных, но пребывает при этом в полном соответствии с природой. Нет, им взбрело в голову извратить ее, надругаться над ней

14

и злоупотребить ею всеми способами. После этого они обнаружили ужасающее наслаждение в непристойностях и наконец пришли к последней степени сладострастия жестокости.

Вечерело, когда Аф и Кезеф вновь коснулись земли. В переулках было уже темно, но печные трубы еще розовели. Ангелы двинулись в путь косая сажень в плечах, гордая осанка, серебряные крылья поблескивают в полумраке. В трущобах, мимо которых они проходили, занимались только любовью. Какая насмешка! Эти существа как толь ко не пользовали друг друга, а затем остервенело отталкивали, озлобленные собственной похотью. Любовь это вид отношений, а значит, она подразумевает определенную дистанцию. Здесь же все было липкое нагромождение тел зверь о тридцати шести хребтах. Нездешние путники обоняли омерзительное зловоние.

Наконец они вышли на главную площадь. При виде их по городу разнеслась молва: райские птицы слетели в Содом, и без всякой охраны!

Горожане обоих полов столпились на балконах и у входов в дома, в их запавших глазах, горящих из-под спутанных волос, которые они отбрасывали назад медленным движением пловца, читалось одно и то же темное желание. Эти крылатые существа, что шагали по пыльной дороге, несли с собой что-то новенькое, а ошдострастие так однообразно, что даже ожидание новизны пробуждает чувства, как бы пресыщены они ни были. Поймать неуловимое, овладеть тем, кто свободен по самой сути своей, как это сладко, даже если ты лопаешься от сытости! И содомиты стали наступать.

Тут-то и появился тот пьянчужка.

15

Вы должны знать, что люди имеют обыкновение злоупотреблять полезными вещами, и в том числе вином, созданным Господом для увеселения сердец, как говорит Псалмопевец. Чертики подметили это и завели привычку прятаться в бутылях и кувшинах. Благодаря этой уловке им удается причинять человечеству немало вреда. Но люди так странно устроены, что подчас от наложения одного зла на другое в них получается добро. Неизвестно, что в тот день нашло на Лота; по всей видимости, выпил он ровно столько, чтобы в нем проснулось чувство гостеприимства, и, увидев на своей улице двух путников, он ощутил нестерпимое желание пригласить их к себе. Он вышел из пивной.

Он не пошатывался, нет, а наоборот, быстро засеменил, свесив голову набок, приоткрыв выпачканный едой рот, растопырив пальцы и распространяя вокруг себя кислый запах:

  Господа, окажите милость... мое скромное жилище. .. лучше, чем обратно... ваш дом это мой... то есть я хочу сказать, мой дом ваш дом...

Они взглянули на него, стараясь приглушить нестерпимый блеск своих глаз:

  Вы очень любезны, но мы не можем. Однако он не унимался:

  А как насчет омовения ног после тяжелого пути? А завтра, как только пожелаете, снова отправитесь в дорогу.

Ну, вы же знаете, какие мы: перед чистосердечной просьбой мы просто не в силах устоять. Итак, Аф и Кезеф вошли под кров этого человека. Он конечно же не был праведником, иначе Авраам указал бы нам на него, но уголек добра еще тлел в нем. Толпа,

16

все еще предвкушавшая наслаждение от расправы над ангелами, осталась ни с чем. Лот запер дверь на ключ, задвинул засов и завалил вход всяким хламом: осторожность никогда не помешает, особенно, если ты за кого-то в ответе.

Масляная лампа уютно освещала стол, изрезанный многими поколениями предков Лота. Дымилась гороховая похлебка, в ней плавали хлебные корки. Вокруг, словно придавленные невидимым грузом, развалились домочадцы: папаша Лот разглагольствовал, мамаша с любопытством поглядывала на гостей, две придурковатые девицы одна с облупившимся лаком на грязных ногтях, другая неряшливо накрашенная дешевой помадой посылали томные взгляды воздыхателям (каждая своему) тучным парням, которые, отродясь не зная ничего, кроме разврата, окончательно потеряли к нему вкус и приходили сюда лишь затем, чтобы как следует набить брюхо за счет папаши Лота. Было жарко, душно... Одним словом, семья, как называют это люди. У них ведь всегда есть свои, непостижимые для нас тайны.

Закончив ужин, воздыхатели, которые, надо сказать, вовсе не воздыхали, а просто рыгали, убрались восвояси, гостей уложили на соломенные тюфяки, супруги удалились в спальню, а дочери в свою комнату. Потушили свет. На улице бушевал праздник, грозивший вылиться во всеобщую вакханалию. Отблески разноцветных фонариков сквозь щели в ставнях причудливо окрашивали измятые льняные простыни. Гул нарастал. Ангелы не спали. Опершись спиной о подушку, Аф смотрел прямо перед собой горящими, как раскаленные угли, глазами; Кезеф, задумавшись, разглядывал потолок. Их беспокоила участь хозя-

17

ина дома. Было ясно, что организм его поражен раком я лишь частично; какими бы ни были его пороки, все они искупались его гостеприимством; надо было сделать так, чтобы он и его семья избежали участи, уготованной их землякам.

Скрипнула дверь, и в комнату, держась за руки и хихикая, проскользнули девицы. Обе были в одних рубахах, при этом одна из них держала палец во рту, а другая приплясывала на месте. От жирных волос пахло дешевой парфюмерией.

  Вы не спите? Мы маленькие девочки. Мы боимся темноты.

И они расхохотались дурным смехом. Ангелы посмотрели на них.

  Выбирайте любую из нас, сказала та, что была понаглее, нам все равно, вы оба такие душки.

Они разлеглись на ковре.

То, что они предлагали, в сущности, не было абсолютно невозможным: доказательство тому племя гигантов, рожденных земными женщинами от ангелов. Конечно, определенную роль могли сыграть моральные устои или уважение к хозяину дома. Но у нас, ангелов, не бывает жалости без уважения, в то время как у людей жалость всегда сочетается с презрением. Эти извивающиеся на полу, терзаемые похотью, умоляющие самки являли собой верх убожества. Карающим ангелам хотелось взять их на руки, как плачущих девочек, привести в порядок, как разбитых кукол, и научить их любви, да-да, говорю я вам, именно любви.

  Научитесь уважать себя, сказал Аф, прямой, как язык пламени.

  И других, сказал Кезеф, пылающий как лед.

  Не вышло, проговорила одна из девиц, пошли.

18

  Смеешься? отозвалась ее сестра. Это уж совсем обидно. Надо же когда-нибудь покончить с этим, а то уж совсем будет смешно.

  И то правда ответила первая, мне пятнадцать лет, да и тебе уже исполнилось четырнадцать. Господа, вы правда не будете? А то наши парни ни на что не годны: они девчонку от пня не отличат. А папаша никуда нас не пускает. Мы так больше не можем! хныкала она.

Ангелы только покачали головой: никто не качает головой так убедительно, как ангел.

В это мгновенье на улице стало особенно шумно, сильные удары сотрясли дверь. Казалось, перед домом Лота собрался весь Содом, люди просто не могли больше жить, не изнасиловав небесных гостей и всячески не надругавшись над ними.

Спальня Лота находилась на втором этаже. Он вышел на балкон, оба ангела последовали за ним и встали в проеме.

  Посмотреть бы на них ощипанных! выкрикнул кто-то из толпы.

Внизу похоть уступила место ярости. Дверь была крепкая, и от этого толпа еще больше расходилась, к своему пущему удовольствию. Человека всегда влекут запретные вещи, это составляет основу цивилизации; нам трудно понять это, ведь мы протоки, а они запруды. Атакующие орали до рвоты, разбивали кулаки о створки дверей, ломали ногти, пытаясь вскарабкаться по водосточным трубам, раздирали на себе одежду, тряслись до тошноты, в бешенстве размахивали цветными фонарями, посылавшими в толпу пестрые блики.

За ужином Лот еще хорошенько выпил, и к чувству гостеприимства у него добавился воинствен-

19

ный дух, чему он несказанно обрадовался. Стоя на ветхом балконе, шатающемся над головами разъяренной толпы, он стал подначивать соседей:

  Вам нужны мои гости? Не получите вы их! Они под моей защитой, под защитой Лота, сына Лота! Вот увидите, я ни перед чем не отступлю, чтобы защитить их!

И он побежал в дом за луком и стрелами.

  Не подвергайте себя опасности из-за нас, сказал ему Аф. Нам ведь на самом деле ничего не грозит.

  Гостеприимство это святое, ответил Лот, и здесь я в грязь лицом не ударю.

Кезеф удивился:

  А нас уверяли, что во всем Содоме не найти ни одного праведника.

  Верно, ни одного! согласился Лот.

  А ты?

Тот рассмеялся им прямо в лицо.

  Я? Праведник? Сразу видно, что вы пришли издалека!

Внезапно, взглянув исподлобья на дочерей, он нахмурился.

  Мы знаем, что от нас требуется. Вы мои гости. Вот и всё.

Он вернулся на балкон и выстрелил. Стрела со свистом пролетела над морем голов, волнующимся у него под ногами.

Черни только того и надо было: не попавший в цель выстрел довел всеобщую истерию до крайней точки. Невзирая на чрезмерную тяжесть своих тел, люди забирались друг на друга, образуя пирамиды, которые, раскачиваясь, как в цирке, стали приближаться к балкону. Компания гермафродитов, вырвав где-то кусок бронзовой решетки, соби-

20

ралась таранить ею дверь. Отряд лесбиянок подносил хворост и солому.

  Муж мой! кричала за спиной у Лота его жена. Ты хочешь, чтобы нас разорвали на куски из-за этих чужеземцев. Открой двери. Может быть, они иудеи или гоморреяне.

Девицы, объятые ужасом и восторгом, забились в угол комнаты. Что-то наконец происходило и в их жизни. С восхищением взирали они на отца, которого на сей раз пьянство довело до геройства.

Лот и правда видел, что дела его плохи, но ему было уже все равно. Круши, ломай! Гори всё синим пламенем! Пусть он погибнет, но чужеземцев он спасет! А тем временем живая пирамида уже покачивалась на уровне балкона и какой-то ярмарочный борец, устроившись на плечах своих приятелей, брызгал слюной ему прямо в лицо.

  Стоять! закричал Лот и, схватив дочерей за волосы, выволок их на балкон. Чего вам надо? Свежатинки, молодого мясца? Вот вам! А гостей моих не трожь!

На это нельзя было смотреть без смеха: старый пьяница, которого вот-вот зажарят в его собственном доме, предлагал в качестве выкупа то, что вышло некогда из его чресл. Весь Содом разразился безжалостным хохотом:

  Ишь чего выдумал! Да мы и так твоих дочек возьмем, и жену в придачу пусть прокаженные позабавятся!

Ангелы стояли не двигаясь и не проронив ни слова. Ничто не мешало им подняться в воздух и исчезнуть среди звезд. Но не такова была их миссия.

Толпа, вконец развеселившись, орала:

  Ангелов в кастрюлю!

21

Очень уж искусительно это было вроде как животина, а на самом деле совсем наоборот. Куда интереснее проскакать верхом на ангеле с его шуршащими крыльями и встопорщенными перьями, чем на какой-то там козе!

Дверь трещала под ударами. Горела солома. Борец уже ухватился за перила балкона.

Глаза! Мои глаза!

Тысяча голосов один крик.

Кезеф лишь поднял руку и выпустил одну трил-лионную заключенного в ней света. Пирамида рухнула, и все жители Содома завертелись на месте, зажав глаза руками; они толкались, шатались, пихались, валялись по земле, кусали друг друга и себя самих, в ужасе разевая рты, в которые тут же набивались помои из сточной канавы. Когда глаза перестают видеть, остается лишь ненавидеть, если только иные глаза, подобно павлиньему хвосту, не раскроются во мраке души: таков человек.

Аф и Кезеф не могли больше сдерживаться. Они заплакали.

Эти существа, которые еще час назад сплетались в диких объятиях, находя в этом радость и удовольствие, покрытые царапинами то были ласки, и следами укусов то были поцелуи, все они кричали: Мои глаза!, и ни один из них ни разу не воскликнул: Твои глаза! Да, несомненно, эти люди, созданные по образу и подобию Божьему, были смертельно больны, рак я сделал свое дело. Какая жалость!

Соленая вода струилась из ангельских глаз, покрывая землю бесконечно соленой солью Господа. Видно было, как горожане в мгновенье ока побелели и окаменели, как были, застыли они на месте: кто повалившись на землю, кто стоя на коленях,

22

кто сжавшись в комок, кто на бегу, с поднятыми руками, раскрытым ртом... А горячие слезы двух ангелов все катились на мир четыре неиссякающих потока.

Заслонив рукой глаза, Лот воскликнул:

  Что принесли вы нам, чужеземцы? Сквозь слезы Аф ответил:

  Гнев Божий. А Кезеф добавил:

  Сострадание Божье. И снова Аф:

  Когда же люди поймут, что это одно и то же? Взошла луна. В Содоме все было бело, слабо поблескивали в лунном свете мохнатые кристаллики.

Поднялся ветер, и воздух наполнился кристаллической пылью. Легкой-легкой. В Содоме почти не осталось тяжести и непрозрачности.

Аф взял Лота за руку, Лот взял за руку жену; Кезеф взял за руку их дочерей. Они вышли из города. Шагая, ангелы повторяли им: Не открывайте глаз, не оборачивайтесь, не смотрите назад, ибо они знали, что бывает с людьми, которые глядят на сострадание Божье. Лот, окончательно протрезвевший, повиновался беспрекословно. Дочери тоже послушно шли за ведущим их ангелом. Жена же Лота все думала о том, как тяжело будет начинать жизнь сначала на новом месте. Она была привязана к Содому, конечно, там были свои недостатки, но там она была дома. Она не одобряла Господа Бога, который принял для очистки города столь энергичные меры. Вдруг она вспомнила, что ее любимый котелок она просто не представляла себе, как она сможет без него готовить, так вот, этот котелок остался там. Она вырвала свою руку из ладони мужа:

23

Погоди, я сейчас только схожу...

Она повернулась и открыла глаза.

Было уже утро. Сверкающая пустыня простиралась перед нею. Там и тут поднимался туман: это испарялись ангельские слезы. Похрустывали мохнатые от соли пальмы. На земле валялась кукла в одежде из соли. Вдали тихо завывал ветер. Бесчисленные призмы сияли всеми цветами радуги под солнцем, белый диск которого едва угадывался сквозь завесу облаков. В воздухе летала соляная пыль. Глаза женщины втянули ее в себя, как две воронки. Она не успела вскрикнуть, превратившись в сталагмит каменной соли.

Товарищи

В 1920 году в Гранд-Отель-де-Рюсси на улице Сен-Поль пахло кипяченым кофе. По утрам повсюду раздавался нетерпеливый стук кулаков в двери уборных.

У Жермены все пальцы были исколоты латунными проволоками, которые она сгибала под прямым углом по одной каждые три секунды для органных педалей. Она носила стоптанные коричневые туфли, штопаные нитяные чулки, юбку по самые щиколотки и блестящую розовую кофточку из искусственного шелка, плоскую, как мужская рубашка. По воскресеньям она надевала шляпку. У нее никого не было, но, тем не менее, она блюла себя. Отец ее погиб на войне в 1917 году. Мать просто умерла. Скорее от усталости, чем от горя.

Жермена боялась мужчин. Старшего мастера, хозяина-овернца, хулиганов, полицейских, господ с нафабренными усами. Вообще мужчин. Чтобы не видеть их, она ходила опустив глаза.

В первый раз она увидела того иностранца на лестнице. Она поднималась, а он спускался. Много месяцев их подошвы стряхивали уличную грязь на один и тот же коврик у двери, их ладони полировали одни и те же шаткие перила, но они ни разу не встретились, потому что она сгибала свои проволоки днем, а он мыл вагоны для перевозки скота ночью. Он прижался к стене.

25

Она не привыкла к таким проявлениям воспитанности и испугалась, что он может ухватить ее за талию, когда она будет проходить мимо. Между ними был целый лестничный пролет, и какое-то мгновенье они смотрели друг на друга. Она знаком предложила ему спуститься первому. Он знаком ответил, что не спустится. Тогда она почти злобно прокричала ему: Да спускайтесь же! Но он только покачал маленькой головой с выступающими скулами.

Когда, набравшись храбрости, она стала наконец подниматься, то почувствовала запах одинокого мужчины. Маленький иностранец без возраста был одет в куртку с огромными накладными карманами на груди слишком длинную, слишком широкую для него, с прорехой на рукаве и в брюки защитного цвета, стянутые на лодыжках резинками. Верхняя часть ботинок была примотана к подметкам проволокой. Изможденное лицо, на котором непонимание граничило с ужасом, обернулось вслед Жермене, как если бы мимо пронесли дароносицу со Святыми Дарами,

Через неделю они встретились опять. На этот раз она решилась произнести: Добрый день, мсье.

Он ответил легким поклоном. Мелкие оспинки вперемежку с веснушками покрывали его потрескавшиеся щеки.

Жермена попробовала навести справки у хозяи-на-овернца. В ответ она услышала имя, которое невозможно было выговорить. Знаете, он из этой, как ее... Он назвал страну, географию которой Жермена знала наизусть еще со школы: Обширная равнина, богатая пшеницей, населенная варварами...

26

Вечером она поднялась наверх, постучала в дверь маленького иностранца, вошла, не дожидаясь ответа, и стала его любовницей.

Уже в его объятиях она увидела, что на правой руке у него обручальное кольцо, а на левой не хватает трех пальцев.

Она долго гладила лысоватую голову своего первого возлюбленного с редкими, рыжими с проседью волосами. Мой маленький, только мой, шептала она, а он всхлипывал, шмыгая носом, прижавшись лицом, как к подушке, к ее тощей плоской груди.

В первый раз эти слезы удивили и чуть ли не обидели ее. Но она ведь сама пришла к нему такому, какой он есть. Она привыкла.

Иностранец овладевал ею всегда тяжело вздыхая и только в темноте. После недолгих объятий это походило на физиологический рефлекс он начинал плакать и бормотать, задыхаясь, непонятные слова, которые она истолковывала как Нет-нет, я не имею права.

Это из-за этого? иногда сочувственно спрашивала она, трогая его обручальное кольцо.

Он с раздражением протестовал, причем она переводила его ответ по-своему: У тебя только женщины на уме!

Любовники говорили на разных языках и поэтому не вели бесед. Непривычные к роскоши, они и не целовались. Когда мужчина, всхлипывая, засыпал, она долго лежала, прижимая его к себе и глядя в темноту. Она научилась улыбаться в одиночестве, упиваясь расцветшим внутри нее новым миром, радуясь этой здоровой способности быть счастливой. Она не узнавала себя.

Однажды вечером она пришла, когда он еще ел. Он собрал с газеты, служившей ему скатертью,

27

крошки паштета и хлеба и благоговейно, прикрыв глаза, высыпал их себе в рот.

В порыве неведомого ей доселе сострадания она бросилась к нему и, когда он уснул, дольше обычного укачивала его всем своим телом. Она видела, как блестят в падающем из окна синем свете лысый череп, покрытый капельками пота, мокрое от слез костлявое плечо и два расплывчатых глаза, казавшиеся большими-большими под увеличительными стеклами слез. Наконец они закрылись.

Тогда Жермена увидела сон.

Сначала она увидела натянутую до предела и мучительно пульсирующую малиновую слизистую оболочку. Не ведая откуда, но она знала, что это ноздри скачущей во весь опор лошади. Неровные хрипы сотрясали бока лошади. Она была на грани смерти. Но она все скакала. Ее вены набухали все больше и больше, готовые разорваться, но этого не происходило.

На поверхности земли показались человеческие лица. Коричневые пятна покрывали лбы. У некоторых рот был открыт, черная земля обволакивала язык, скрипела на зубах. Вокруг покачивались на травинках навозные жуки с жесткими кольчатыми брюшками. Один из них вполз в чье-то ухо. Остановившиеся прозрачные глаза все еще занимали свое место в глазницах.

И все эти мертвые глаза были обращены в одну точку в пространстве, находившуюся очень высоко позади Жермены. Она обернулась и, чуть не свернув себе шею, увидела парящую в небе птицу.

Гриф, подумала она.

И удивилась: Откуда я это знаю? Ведь я никогда не видела грифа.

Ангел обетования

Не было, казалось, человека, менее предрасположенного к чудесам, чем Симеон из колена Заву-лонова.

Знатный, одаренный, он прилежно посещал Храм, был щедр к бедным, заботился о том, чтобы ноги его всегда были умащены благовониями, а одежды шафранно-желтого или золотисто-розового цвета ниспадали до земли красивыми складками: поистине то был достойный человек. Никто не соблюдал субботу с большей строгостью, чем он, но в другие дни он умел веселиться. Он не грешил ни саддукейской умеренностью, ни фарисейской кичливостью. Он не ел ни мяса хамелеона, ни улиток1, но знал толк в винах острова Хиос родины великого Гомера. Он не отрицал бессмертия, но и не настаивал на его существовании. Он знал наизусть Закон и Пророков, но в беседах с просвещенными друзьями чаще цитировал Анакреона.

Если и была в его иудейском благочестии какая-то странность, она заключалась в его постоянном, каждодневном, страстном ожидании Мессии того самого Мессии, чье пришествие предсказывали Моисей, Исайя, Иеремия, Захария, Михей и Псалмопевец. Но он никогда не говорил об этом. Ни-

См.: Левит, гл. 11.

29

кому. Лишь во время ночной молитвы в тайниках своей души он осмеливался шептать:

  Если б только даровано мне было увидеть Мессию прежде, чем умереть!

Симеона связывали узы дружбы с первосвященником Елиазаром. Когда он видел его в полном облачении, сверкающего драгоценными камнями, звенящего колокольчиками, подвешенными к подолу ризы, украшенного пекторалью с двенадцатью самоцветами символом двенадцати колен Израилевых, увенчанного диадемой с начертанным на ней Именем Господа, он благоговейно преклонялся пред его величием. Во время же дружеских встреч неизменное уважение его принимало более непринужденный оттенок. Однажды Елиа-зар сказал ему:

  Я хотел посоветоваться с тобой, Симеон, относительно царского приказа, который я только что получил.

Симеон, естественно, мечтал о независимости Израиля, но александрийская династия Лагидов всегда так благосклонно относилась к еврейскому народу, что Симеон не мог не питать доброго чувства к правившему в ту пору царю Птолемею.

  Ты оказываешь мне великую честь, ответил он. Зачем столь мудрому мужу спрашивать совета у скромного схолиаста1, каковым я являюсь? И не Господь ли должен быть твоим советчиком?

Они сидели рядом на террасе, устроенной на кровле Симеонова дворца. Вся терраса была усыпана цветочными лепестками, которые Симеон лениво ворошил пальцем ноги. Солнце уже село, и Иерусалим из розового медленно становился ли-

Схолиаст толкователь, интерпретатор (греч.). 30

ловым. Вокруг порхали почти невидимые рабыни: оставив опахала из пальмовых листьев, они держали теперь наготове прохладительные напитки. Ели-азар понимающе улыбнулся. Симеон и не думал провести священника своей чрезмерной скромностью.

  Да, правда, ты не левит и не священнослужитель, сказал Елиазар, но ты ведь не будешь отрицать, что тебе даровано особое вдохновение? Неужто, переводя на арамейский язык мысли, высказанные по-сирийски, или излагая по-еврейски содержание трактатов, написанных в заморских краях римлянами или пунийцами, ты просто заменяешь одно слово другим. А может, это ангел, перелетая с одного языка на другой, помогает тебе переводить и то, что сокрыто между словами?

  Если и есть такой ангел, ответил Симеон, первосвященник должен знать его лучше, чем я, ибо это Загзагиил, князь Мудрости, открывший Моисею неизреченное имя и пришедший затем за его душой. Известно, что ему ведомы семьдесят языков, почти в десять раз больше, чем мне, и я всегда считал его покровителем толмачей и переводчиков.

  Приказ Птолемея как раз и касается перевода, сказал Елиазар, не желая обсуждать столь деликатную тему.

Симеон, любивший поддразнить своего именитого друга, ответил:

  Кстати о Птолемее, говорят, он воздвигнул на острове маяк невероятных размеров, на свет которого плывут корабли от Триполи, Кипра и Крита. Будто бы также он задумал построить в Александрии библиотеку и Мусейон, каких еще не видывали во всем свете.

31

  Он еще не то задумал. Маяки рушатся, библиотеки горят, а музейные коллекции в конце концов рассеиваются по миру, Птолемей же собрался содеять непреходящее благодеяние. Он решил дать свободу ста тысячам евреев, вывезенных его предками и обращенных ими в рабство. Царь выкупит этих рабов у своих подданных по двадцать драхм за голову и предоставит им по их выбору либо жить свободными людьми в Александрии, либо вернуться на родину.

  Двадцать драхм! Недорого же он ценит евреев! Или же наши собратья окончательно обессилели на александрийских хлебах?

  Ты все шутишь, Симеон. Наши братья лучшие солдаты в армии царя Птолемея, и он милостиво решается расстаться с ними лишь для того, чтобы доставить нам удовольствие. А ведь это будет стоить ему не меньше четырехсот талантов серебра!

  Царь добровольно расстается с богатством? Неужто что-то новое произошло под этим солнцем? удивился Симеон, разглядывая свою ступню с удлиненными и красиво очерченными пальцами.

В это мгновенье легкий ветерок пробежал по долине, прошелестел в кипарисах, всколыхнул пшеничное поле, покрыл рябью водоемы с питьевой водой, вымел городские валы и замер среди лепестков на крыше. Сам не зная почему, Симеон вдруг задрожал всем телом, как если бы это донесшееся ниоткуда дуновенье принесло ему ответ на только что произнесенные слова.

  Да, произошло что-то новое, серьезно произнес Елиазар. Ты знаешь, Птолемей государь просвещенный, страстно приверженный всяческим

32

наукам. Его посланцы ездят по всему миру в поисках новых книг. Знаешь ли, сколько томов и свитков хранится в его библиотеке? Назови цифру.

  Не имею представления.

  Представь себе, он тоже, ибо он хочет иметь все, что было написано где бы то ни было, когда бы то ни было, на каком бы то ни было языке. Он считает, что библиотека, не содержащая в себе всех книг, написанных в мире, просто смешна. В Александрии должно быть собрано все знание, вся мудрость мира.

  Почему бы и нет? Ему только трудно будет угнаться за новинками при той-то скорости, с какой греки пекут свои великие творенья.

  До греков нам дела нет. Угадай, чего он хочет от нас.

  Откуда мне знать, отозвался Симеон, который уже догадывался, в чем дело.

  Закон и всех Пророков.

  Ну что ж. Прикажи переписать их для него.

  Ты не понял, Симеон. Царь Птолемей хочет иметь Закон и Пророков... по-гречески.

Старцы переглянулись.

  Я всегда считал, сказал Симеон, что Тора не может быть доступна ни на древнееврейском, ни на арамейском, ни на индийском, ни, конечно же, на греческом, что она должна существовать только на еврейском языке и при этом в ассирийском написании... Но ты первосвященник, добавил он с той почтительностью, из-за которой многие считали его человеком равнодушным или даже скептиком.

Елиазар поднялся и подошел к краю крыши.

  Иногда я спрашиваю себя, промолвил он, веришь ли ты хоть во что-то.

2   В. Волкофф

33

  Правильнее было бы сказать, что я верю в Кого-то, ответил Симеон на этот раз совершенно серьезно. Я верю в незримого Господа, имя Которого неизреченно. И верю я в Него потому, что все остальные верования кажутся мне смехотворными. Как можно верить в двенадцать богов, как это делают греки, или в двух, как последователи зороастризма, или же вообще ни в одного, как афеи? Выбирая между абсурдом и тайной, я ставлю на тайну, Елиазар. В любом случае, заключил он уже в более легком тоне, имея такого ревнивого Бога, как наш, так спокойнее.

Елиазар нахмурился: его друг зашел слишком далеко. Впрочем, Симеон и сам это почувствовал.

  Да простит мне Сущий мои речи. Надо верить в Бога, раз уж ты им не являешься, и ты прекрасно знаешь, с каким рвением я совершаю все наши обряды.

Но он был поистине неисправим, а потому прибавил:

  Даже когда я их не совсем понимаю.

  То есть?

  Ну, например, почему нам можно есть голубей, кузнечиков и жвачных животных, а тушканчиков нельзя? Нет, правда, меня всегда как-то непреодолимо влекло к тушканчикам.

  Все очень просто, ответил Елиазар. Ни голуби, ни кузнечики не прибегают ни к какому насилию для уничтожения своих собратьев; пережевывание же пищи символизирует память, а мы должны постоянно помнить о Господе и о тех чудесах, что он совершает ради нас; что касается тушканчика это зловонное животное зачинает через уши, а производит потомство через рот. Согласись, что это не способ.

34

Елиазар говорил в высшей степени серьезно, и Симеон, понимая, что друг хочет напомнить ему о незыблемости Закона, ответил ему в том же тоне:

  Я позабыл об этой особенности тушканчика. Но вернемся же к переводу. Так ты думаешь, что нам позволительно делиться нашим наследием с язычниками?

Елиазар снова сел.

  Я не уверен, что это позволительно, но убежден, что это необходимо. Ты же не думаешь, что Птолемей со своей жаждой обладания всею мировой культурой может меня провести. Он, конечно же, государь просвещенный и любознательный, но что он хочет прежде всего, так это узнать как можно больше о верованиях подвластных ему народов, чтобы крепче привязать их к себе. Это говорит о том, что он хороший царь, но, в общем-то, это не наше дело, ибо Диаспора это тоже мы, и чем менее она будет эллинизирована, тем лучше. Однако вещи надо принимать такими, каковы они есть. Как ты думаешь, сколько иудеев из тех ста тысяч, что вот уже на протяжении нескольких поколений живут в Александрии не считая других ста тысяч, что будут скоро освобождены, так сколько из них, думаешь ты, понимают еще еврейский язык? Ну, раввины, конечно, да и то не все... Ну, кое-кто из стариков... Но чтобы бегло читать по-еврейски... Нет, Симеон, если мы действительно хотим, как это нам надлежит, чтобы народ наш читал Закон и Пророков до скончания времен, они должны быть переведены на греческий язык. Птолемей считает, что он работает на себя; на самом же деле он работает на нас. И это мне нравится.

У Симеона не было твердого мнения по этому вопросу. Надо ли открывать всему свету слова Гос-

35

пода, обращенные к Его избранному народу, или же следует продолжать хранить их в тайне? Он не знал. Просто он не очень-то верил в возможность сохранять что-то в тайне слишком долго, кроме того, он был знаком с множеством ученых самых разных племен и не имел против них никакого      \ предубеждения. Он не осмеливался говорить об этом вслух, но для него действительно не имело      особого значения, прошел ли Платон обряд обрезания или нет.

  Я охотно разделяю твою точку зрения, сказал он Елиазару. Еврейский язык действительно более священен и могуществен, чем остальные, ибо именно его избрал Господь для того, чтобы дать Моисею Свои заповеди, но, если его перестали понимать, надо со смирением воспользоваться другим. Впрочем, что плохого в том, что греки узнают, кто мы и во что верим? Мне не хотелось бы, чтобы они все вдруг обратились в нашу веру, боюсь, тогда мы захлебнулись бы в таком количестве новообращенных, но наш Закон столь строг, а они так привержены наслаждениям, нет, не думаю, чтобы нам грозило что-либо подобное.

  Я счастлив, что мы пришли к согласию, промолвил Елиазар, ибо, если говорить начистоту, я очень рассчитываю на тебя. Надеюсь, ты не откажешься войти в состав корпуса переводчиков, который отправится в Александрию, как только оттуда прибудут царские послы. Птолемей просил, чтобы вас было по шестеро от каждого колена Израилева. Очевидно, он опасается, как бы по сговору текст не был извращен в том или ином смысле. Но мы будем играть с язычниками открыто. Они хотят знать нашего Бога они узнают Его, чего бы им это ни стоило.

36

На этом первосвященник удалился.

Проводив его с подобающим почтением, Симеон вновь поднялся на террасу и остановился в раздумье. Небо, усеянное звездами, казалось, стало ниже. Странное ощущение! Симеон принялся молиться. По правде говоря, Елиазар заронил сомнение в его душу: неужели Мессия, когда он наконец явится миру, должен будет говорить по-гречески? Ужасно ли это или просто немного странно?..

В смятении Симеон стал повторять вполголоса свои любимые псалмы те, в которых особенно ясно говорится о пришествии Мессии:

Господь сказал мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя; проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе...

...Сказал Господь Господу: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие Твое.

.. .Там возращу рог Давиду, поставлю светильник помазаннику Моему.

С каждым стихом ему казалось, что темневший все больше и больше небосвод опускался все ниже и ниже. Еще немного и он сможет, подняв руку, дотронуться до него.

Это происходило это нелегко осмыслить нам, ангелам, которым ведомы лишь молнии и зоны, за две или три сотни лет до пришествия на землю Сына Божьего.

Возвратились из Александрии отпущенные на свободу евреи, и в Иерусалим приехали царские послы, нагруженные великолепными дарами.

Был среди этих даров жертвенный столик из чистого золота, инкрустированный драгоценными камнями, которые образовывали гирлянду из ви-

37

ноградных гроздьев, колосьев, яблок, оливок и гранатов, опоясывающую его со всех сторон. Четыре ножки в форме лилий словно вырастали из постамента, увитого плющом и виноградом. При всей роскоши и великолепии столик выглядел скромно, в полном соответствии с предписаниями иудейской веры.

Были там и два кратера, покрытых золотой чешуей и украшенных сетчатым орнаментом с вделанными в него кабошонами, а также три кратера из серебра, таких гладких, что в них можно было смотреться, как в зеркало.

Было там пятьдесят чаш: двадцать золотых с чеканным изображением венков из винограда, плюща, мирта и олив и вставками из драгоценных камней, а тридцать серебряных, восхитительных в своей простоте.

Кроме того, было там сто талантов серебра, предназначенных для приобретения жертвенных животных.

Подарки были выставлены для всеобщего обозрения, и народ проникся к царю глубоким уважением.

Елиазар повернулся к Симеону и шепнул ему на ухо:

Не менее пятидесяти тысяч камней, а ведь они в пять раз дороже золота! Воистину эти язычники заслуживают хорошего перевода!

Симеон не ответил. Сначала отпустить на свободу сто тысяч рабов, потом эти непомерно дорогие подношения, хотя, в конечном счете, ни один подарок не стоил и одной строчки Торы... Во всем этом угадывалось какое-то языческое коварство, смысл которого ускользал от Симеона, а может, еще что-то более таинственное, какой-то переворот в миро-

38

вом устройстве, космическая перетасовка, новое истолкование Божьего промысла. Означало ли это, что иудеи были правы, собираясь поделиться с другими народами одним им ведомой истиной, или все это приведет к неслыханным бедствиям?..

Возможно ли, чтобы каким-то непостижимым образом события эти были связаны с пришествием Мессии?

Симеон все повторял слова своей молитвы: Господи, даруй мне увидеть Его, прежде чем я умру.

Переводчики отправились в Александрию с караваном, но Симеон и еще несколько человек предпочли ему удобство и опасность морского путешествия.

Как только нос корабля разрезал воды фиолетового моря, Симеон, знавший Одиссею почти так же хорошо, как и Книгу Бытия, почувствовал, что он попал в иной мир и пути назад ему, возможно, уже не будет.

Сын пастуха, выросший в каменистой пустыне и знавший ее как свои пять пальцев, он ощущал, как деревянный настил колеблется у него под ногами, видел, как поблескивает на солнце простирающаяся вокруг морская стихия, и то повторял про себя Thalassa, thalassa!1, вспоминая Фукидида, то шептал вслед за Псалмопевцем: Как многочисленны дела Твои, Господи!.. Это море великое и

1 Море, море! (греч.). По преданию, этими словами десять тысяч греческих воинов под предводительством Ксенофонта, отступавших после поражения при Кунаксе (401 г. до н. э.), выразили свою радость, увидев после семимесячных скитаний берег Понта Эвксинского.

39

пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими... Ему казалось, что не осталось в мире ничего незыблемого, определенного, кроме той истины, что все неопределенно. За исключением, конечно, того, что само понятие определенности, заложенное в человеке Господом, требовало, чтобы эта определенность существовала хоть где-нибудь.

Днем, наклонившись поверх кормы, Симеон восхищенно наблюдал за прыжками сопровождавших корабль дельфинов, с умилением вспоминая о чудесных приключениях создателя дифирамба Арио-на, вынесенного их собратом из пучины, и смеясь над Эзоповой басней Обезьяна и дельфин. Ночью, стоя на носу, он любовался отражением Артемиды искрящейся бороздой на глади моря, а затем возвращался на корму, чтобы увидеть, как заря раздвинет своими розовыми перстами завесу, скрывающую восток. Бриз, напоенный запахом йода и ароматами пищи дозволенной (морские животные, наделенные плавниками и чешуей) и недозволенной (морские животные, не имеющие плавников и чешуи), наполняя паруса, щекотал ноздри Симеона, ерошил его легкие, седые как лунь волосы, раздувал его одежды, сладострастно нашептывая ему на ухо, что вот он и попал в мир, где никто никогда не слыхал ни о Завете, ни о Левите, ни о Второзаконии.

  Ну так вот, отвечал он, они и прочтут их. И каждый день, лежа в постели, в ночной тиши,

не нарушаемой ничем, кроме тяжелого плеска волн, он молился ангелу Загзагиилу:

  Загзагиил, обращался он к нему, ты, ангел Неопалимой Купины, ты, Наставник ангелов, ты, кто так часто приходил мне на помощь, когда

40

я сталкивался в моих переводах с несравнимо меньшими трудностями, сделай так, чтобы я не дрогнул в этом испытании. Я прекрасно понимаю, что мне и моим товарищам предстоит преобразить мир, ибо истина Господня не прольется на него, пока не будет вскрыта форма, в которой она заключена. Буду ли я трудиться вместе с остальными над всеми священными книгами сразу или на меня будет возложена ответственность лишь за один из текстов, сделай так, прошу тебя, чтобы моему разуму был доступен не только еврейский язык язык оригинала, но и сама мысль Господа, что в нем содержится, ибо и оригинал в данном случае есть только перевод. В сущности, что такое перевод, как не восхождение от языка оригинала к идее, что может быть выражена на любом наречии, и последующее нисхождение к языку перевода? Ведь речь идет не о каком-то сновании туда-сюда, от одного языка к другому, а о движении сначала восходящем, затем нисходящем, о тройственной игре, в которой задействованы два языка и одна идея, а не просто два языка. Иначе и быть не может. И если вначале язык управлял мыслью, а не наоборот, то как сделать, чтобы язык перевода привел бы нас в конце концов к той же самой мысли? Что ты об этом думаешь, ангел Загзагиил? Скажешь, нет идей, есть только языки и следует довольствоваться той приблизительностью, которую они могут нам дать? По сути, кто мы такие, мы переводчики? Плуты, идущие на разные уловки, искусные мастеровые или поэты, ищущие в словах истину, готовые перевернуть каждое словечко, чтобы понять, что за ним сокрыто?

Море по-прежнему покачивало с легким плеском корабль, Загзагиил молчал.

41

Однажды ночью, когда Симеон стоял на палубе, ему показалось, что он обнаружил новую звезду, сиявшую низко над горизонтом на юго-западе, прямо по ходу корабля. Она горела красным огнем, одновременно сильным и бледным, то вспыхивая, то затихая.

  Что это? спросил Симеон у лоцмана. Тот ответил:

  Мы почти у цели. То, что ты видишь, это новый маяк, который велел построить наш государь, чтобы мы плыли на его свет. Теперь наши корабли больше не будут разбиваться о береговые скалы.

Кивая, как лошадь на манеже, корабль мчался по мелкой зыби на свет новой звезды, зажженной в небе по воле царя. Рассвело, поднялось солнце, и Симеон увидел шестигранную трехъярусную башню белого мрамора, стоявшую посреди порозовевшего моря; на вершине ее горел невидимый при дневном свете фонарь. Он прикинул, что головокружительная высота этого сооружения равнялась примерно тысяче локтей, почти столько же было в Великой Пирамиде. Грекам было мало, что они избороздили все Средиземное море, они стали расставлять в нем свои маяки. Вот уж действительно знак новых времен. Симеону это и нравилось и не нравилось.

Маленький взъерошенный человечек рядом с ним презрительно сопел, пожимая плечами. Это был Исах из колена Гадова, переводчик, являвший собою полную противоположность Симеону. Неуклюжий грубиян-и ворчун, убежденный в превосходстве Израиля над всем остальным миром не только в религии, но и во всех других областях, он преуспел в изящном искусстве перевода лишь благодаря своему упорству.

42

  Ах-ах! проворчал он, с ненавистью разглядывая башню, похожую на белую восковую свечу, розовеющую в лучах восходящего солнца. Помнишь, что случилось с Вавилонской башней из Книги Бытия? Так вот с этой будет еще хуже.

  Почему же хуже? спросил Симеон.

  Потому что ее построили гои, отрезал Исах.

Обогнув остров Фарос, корабль входил в александрийскую гавань.

У царя Птолемея была большая трапециевидная борода, слегка загибавшаяся кверху. Ни один волосок не выбивался из нее. Он носил белые льняные одежды, затканные золотыми нитями. Своих гостей он принял с самой утонченной светскостью.

Не заставляя семьдесят двух старцев ожидать в течение, по крайней мере, пяти дней, как это было обычно принято, он велел призвать их к себе, как только прибудут и те, кто плыл на корабле, и те, кто ехал с караваном. Когда все старцы выстроились перед ним полукругом на порфировых плитах, отполированных так, что казалось, будто их не семьдесят два, а сто сорок четыре, он приветствовал их в самых изысканных выражениях.

Тогда евреи достали из чехлов привезенные ими тридцать шесть свитков с тридцатью шестью книгами Закона и Пророков и с хрустом развернули их перед царем. Все заглавные буквы были выведены чистым золотом, а пергамент склеен так искусно, что казалось, будто свитки сделаны из цельного куска. Царь благоговейно переводил взгляд с одного свитка на другой. Затем он распростерся на полу, поднялся, снова пал ниц, и так семь раз.

43

  Благодарю вас, друзья мои, промолвил он, а еще больше тех, кто вас послал, и превыше всех Господа Бога, от имени Которого вещают эти письмена.

Старцы были тронуты столь лестным приемом все, кроме Исаха, который пробурчал про себя:

  Интересно, какую из своих штучек приготовил нам этот лицемер.

  Друзья мои, вновь заговорил царь, скоро вам предстоит приняться за работу, и вот как мы поступим. Вас семьдесят два человека из двенадцати колен Израилевых, таким образом, выходит, что на каждую книгу, независимо от ее величины, приходится по два переводчика. Чтобы отвести от вас малейшее подозрение, мы сделаем так, чтобы эти два переводчика не принадлежали одному племени. Наоборот, мы соединим представителя первого колена с выходцем из двенадцатого, второго с одиннадцатым и так далее, чтобы старец из колена Левия трудился бок о бок с потомком Нефтали-ма, а потомки Иуды и Дана протянули друг другу руку помощи. Между собой эти пары общаться не будут так, чтобы каждая сполна отвечала за свою работу. Угодно ли вам будет разбиться на пары указанным мною образом?

В зале послышалось движение. В отличие от евреев Диаспоры, евреи Иерусалима не придавали особого значения своей принадлежности к тому или иному колену, так что все эти предосторожности Птолемея показались им если не обидными, то, по крайней мере, несерьезными. Но в конце концов они согласились. Старцы из рода Рувима встали напротив потомков Вениамина и выбрали себе партнеров, а потомки Завулона объединились с потомками Гада. И поскольку Симеон не придавал этим

44

пустякам ни малейшего значения, он оказался в одной команде с Исахом, которого никто не хотел брать себе в напарники.

  Поостерегись, сын Завулона, приветливо сказал ему этот провидец, даже в угоду ста языческим царям я не спущу тебе ни одной неточности, так и знай.

Симеон снисходительно взглянул на него:

  А я-то думал, что искусство перевода единственное в мире совершенно чистое искусство, ибо оно меньше других затрагивает гордыню!

Исах ответил ему исподлобья разъяренным взглядом.

  Друзья мои, сказал царь, когда каждый избрал себе напарника, а теперь вы разыграете между собой тридцать шесть книг Завета вашего Господа, или, если вам так больше по душе, Моисей, Иисус Наввин, Иезекииль и остальные разыграют по жребию ваши команды.

С тихим любопытством Симеон ожидал, какая часть Завета выпадет на его долю. Он любил и почитал все Писание, но были у него и особо любимые места. Суждено ли ему передать по-гречески аллегорическую краткость книги Ионы или глубоко символичный эротизм Соломона? Он часто думал, что, родись он греком, он хотел бы стать поэтом. Благочестивому иудею такое роскошество не пристало, а Симеон признавал, что тот, кто любит Бога больше, чем себя самого, не должен помышлять о творчестве. Однако он находил утешение в своем ремесле переводчика: перевод не создает никакой опасности чрезмерного разрастания я, но опьяняет при этом не хуже сочинительства. Переводчик всего лишь раб, умеющий угадывать желания своего господина, а это не запрещено.

45

Когда пришла очередь Симеона и его напарника тянуть жребий из золотой плетеной корзины, он послал Исаха. Тот вернулся сияющий: они вытянули Исайю.

  Ну, по крайней мере, здесь невозможен никакой компромисс! И никакой жалости к Вавилону.

Симеон тоже был в восторге, ибо из всех пророков Исайя лучше всех предсказал пришествие Мессии. Однако в приступе интеллектуальной горячки он все же призадумался о том, каким образом переведет он пышную образность этого духовидца. Как математически точным языком Платона поведать о горящем угле, которым коснулся уст пророка серафим, или о шести крыльях этого самого серафима, двумя из которых он закрывал лицо свое, двумя закрывал ноги свои и двумя летал? Не станут ли греки смеяться над столь причудливыми видениями?

В первый вечер царь пригласил своих гостей на пир, где предложил им занять ложа в порядке старшинства: тридцать шесть по его правую руку и тридцать шесть по левую.

  Пусть ничто вас не тревожит, сказал он им с особой предупредительностью. Меню составлено с учетом ваших священных обычаев. Вам не подадут ни одного кушанья, которое считается у вас нечистым. Пейте и ешьте в свое удовольствие.

Чтобы завязать разговор, он обратился к своему соседу справа то был древний беззубый старик, самый старый из всех, борода росла у него только с одной стороны, и спросил его:

  Как думаешь ты, друг мой, каким образом смогу я сохранить до самого конца мою власть незыблемой?

Когда старец в ответ посоветовал ему воспользоваться примером Господа Бога с его бесконечным

46

милосердием, царь горячо поздравил его с таким ответом, сердечно поблагодарил и обратился к соседу слева, тучному старику, который ел как людоед:

А ты, друг, как думаешь: как следует мне поступать в любом деле?

Толстяк прервал на время поглощение пищи и заявил, что, взяв за принцип страх перед Господом, царь убережется от малейшей ошибки. Царь поблагодарил и его, польстив его мудрости, и обратился к третьему старцу по порядку.

После того как десять человек было опрошено и все хорошо поели и попили, царь подал знак, и все разошлись. На следующий день решено было не работать, а как следует отдохнуть после долгого и утомительного путешествия. Вечером всех снова созвали на пир.

Так продолжалось семь вечеров подряд. В шестой и седьмой день Птолемей задал свои вопросы не десяти, а одиннадцати человекам, так, чтобы все семьдесят два старца имели возможность высказаться.

Симеон внимательно вслушивался в вопросы. Как сделать, чтобы мои друзья походили на меня? спрашивая царь. Как снискать похвалу тех, кто остается в проигрыше передо мной? Что такое на самом делебыть царем? Что заслуживает определения прекрасное"? Как быть в ладу со своею женой?.. Все ответы, более или менее точные, более или менее остроумные, сходились в том, что Бог есть решение всех проблем, и Симеон радовался единодушию и благочестию, с которыми его соотечественники ответствовали царю. Он надеялся, что царь задаст трудный вопрос и ему, и в то же время его беспокоил ответ, который ему предстояло дать без всякой подготовки. Не следует выставлять себя на посмешище. Когда настала его очередь в соот-

47

ветствии с возрастом (ему было шестьдесят) он был опрошен на четвертый день, он даже ощутил легкий нервный озноб, что обрадовало его, напомнив школьные годы, когда за плохим ответом следовало хорошее наказание.

  Друг мой, сказал царь, любезно оборотившись к нему, я знаю, что царю следует знать обо всем, но подчас дела навевают такую скуку. Как, по-твоему, могу я научиться хорошо слушать?

Симеон задумался.

  Государь, ответил он, тебе надо осознать, что в любом знании есть польза. Неважно, интересно тебе то, что тебе говорят, или нет: ты должен все сберегать в глубинах твоей памяти, ибо по сути ты есть лишь первый слуга Своего Величества. А затем, выбирая из этой массы сохранившихся в твоей памяти сведений то, которое тебе будет нужно в тот или иной момент, ты сможешь справиться с любой непредвиденностью, конечно, если на то будет воля Божья, ведь результат наших действий зависит от Него. Если, слушая докучливого докладчика, ты будешь помнить, что царство твое неделимо, что все твои подданные равны перед тобой и стоят один другого, что для государя нет ни маленьких людей, ни маленьких дел, ты будешь с удовольствием выслушивать все, что будут тебе говорить, и потом тебе останется лишь разложить приобретенные сведения по полочкам.

Симеон был в общем-то доволен своим ответом, хотя ему хотелось бы, чтобы он был поострей. Но, по крайней мере, он тоже сослался на Бога. Царь поблагодарил его, как и остальных, и перешел к следующему.

На седьмой день царь задал свой последний вопрос младшему из старцев:

48

  Что самое главное в царской власти? Семьдесят второй ответил:

  Чтобы люди жили всегда в мире, как, впрочем, и живут твои подданные, ибо Господь соблаговолил сохранить твою душу чистой от какого бы то ни было зла.

Поблагодарив его, как и других, может, чуть больше ввиду его юного возраста, царь Птолемей поднял чашу и предложил осушить ее за здоровье своих гостей.

  Ваш приезд дал мне очень много. Ваша мудрость, которой наградил вас Господь и которую вы столь любезно здесь показали, принесла мне немалую пользу. Отныне каждый из вас будет получать по три таланта серебра в знак моей признательности. С завтрашнего дня вы приметесь за работу. У вас будет семьдесят два дня, чтобы закончить ваш труд, после чего вы дадите его мне на прочтение. Мой библиотекарь Деметрий позаботится о вашем удобстве и снабдит вас всем необходимым. Надеюсь, вам понравится, как мы вас устроим.

Вечер закончился при всеобщем подъеме. Старцы горели желанием поскорее приняться за работу. Все опасения, которые некоторые из них испытывали вначале, улеглись после почетного и ласкового приема, оказанного им царем. Последние сомнения рассеяли александрийские евреи, с которыми они повстречались днем: Благодаря вам, взволнованно повторяли они, мы вновь сможем вкушать мед и молоко нашей веры.

На следующий день в первом часу за ними зашел величественный Деметрий, библиотекарь самой большой библиотеки мира, и препроводил все тридцать шесть команд на остров Фарос, где для

49

них были приготовлены тридцать шесть совершенно одинаковых жилищ.

  Таким образом, досточтимые старцы, вам будет обеспечен полный покой, необходимый для вашего труда. Все кельи состоят из спальни на двоих и рабочего кабинета. Каждой паре будет предоставлена отдельная лодка, чтобы переплывать на ней пролив, а также два раба и писец. Вы будете трудиться до девятого часа вечера, а затем свободно можете заниматься своими делами или сходить прогуляться в город. Готовить для вас будут царские повара. Напоминаю, что команды не должны общаться между собой.

Даже не сходив взглянуть на возвышавшийся над островом маяк, который несколько дней назад вызвал его восхищение, Симеон закрылся в своей келье вместе с Исахом, писцом и свитком Книги Пророка Исайи.

  За работу, за работу, согласился Исах, похрустывая фалангами пальцев. Эти идолопоклонники дали нам только семьдесят два дня.

Они начали с заклинания:

Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет.

  Не разумеет?! возмутился Исах. Что же мы, действительно, позволим грекам читать такое? Может, лучше нам написать не понимает или заблуждается?

  Нет, сказал Симеон, разумеет он или не разумеет, но Израиль народ богоизбранный, надо поведать об этом всему миру и без всякого мошенничества. Пиши, писец!

50

Писец весело вонзил свой стиль в воск, покрывавший дощечку для письма. В белоснежных проемах окон ярко синело море.

Писец был совсем молодой юноша, смуглый и веселый, звали его Александром, как добрую половину мужского населения Александрии. Все его веселило и особенно эти два бородача, разговаривавших между собой на языке, из которого он такой образованный

 

 

Главная страница

Обучение

Видеоматериалы автора

Библиотека 12000 книг

Видеокурс. Выход в астрал

Статьи автора по астралу

Статьи по астралу

Практики

Аудиокниги Музыка онлайн- видео Партнерская программа
Фильмы Программы Ресурсы сайта Контактные данные

 

 

 

Этот день у Вас будет самым удачным!  

Добра, любви  и позитива Вам и Вашим близким!

 

Грек 

 

 

 

 

  Яндекс цитирования Directrix.ru - рейтинг, каталог сайтов SPLINEX: интернет-навигатор Referal.ru Rambex - рейтинг Интернет-каталог WWW.SABRINA.RU Рейтинг сайтов YandeG Каталог сайтов, категории сайтов, интернет рублики Каталог сайтов Всего.RU Faststart - рейтинг сайтов, каталог интернет ресурсов, счетчик посещаемости   Рейтинг@Mail.ru/ http://www.topmagia.ru/topo/ Гадания на Предсказание.Ru   Каталог ссылок, Top 100. Каталог ссылок, Top 100. TOP Webcat.info; хиты, среднее число хитов, рейтинг, ранг. ProtoPlex: программы, форум, рейтинг, рефераты, рассылки! Русский Топ
Directrix.ru - рейтинг, каталог сайтов KATIT.ru - мотоциклы, катера, скутеры Топ100 - Мистика и НЛО lineage2 Goon
каталог
Каталог сайтов