ОНЛАЙН ВИДЕО КАНАЛ С АСТРАЛЬНЫМ ПАЛОМНИКОМ
 
Задать вопрос можно в мини-чате, а так же в аське и скайпе
Есть вопрос? - найди ответ!  Посмотрите видео-FAQ - там более 700 ответов. ПЕРЕЙТИ
Ответы на вопросы в видео ежедневно c 18.00 (кроме Пт, Сб, Вс)
Посмотреть архив онлайн конференций 
 
  регистрация не обязательна, приглашайте друзей - люблю интересные вопросы
(плеер и звук можно выключить на экране трансляции, если они мешают)

 

 

       

 

Я доступен по любым средствам связи , включая видео
 
аська - 612194455
скайп - juragrek
mail - juragrek@narod.ru
Мобильные телефоны
+79022434302 (Смартс)
+79644902433 (Билайн)
(МТС)
+79158475148
+79806853504
+79106912606
+79106918997

 

 

 

Яндекс.Метрика Скачать книгу Ларионова Ольга - Чакра Кентавра
ОСНОВНЫЕ РУБРИКИ САЙТА
МЕНЮ  САЙТА

Главная страница

Обучение

Видеоматериалы автора

Библиотека 12000 книг

Видеокурс. Выход в астрал

Статьи автора по астралу

Статьи по астралу

Практики

Аудиокниги

Музыка

онлайн- видео

Партнерская программа

Фильмы

Программы

Ресурсы сайта

Контактные данные

ВХОД

В ПОРТАЛ

 

Библиотека 12000 книг

Аномальное   

Здоровье

Рейки  

Астрал  

Йога

Религия  

Астрология

Магия

Русь  

Аюрведа  

Масоны

Секс

Бизнес 

НЛП

Сознание

Боевое  

Он и она

Таро  

Вегетарианство  

Ошо

Успех

Восток  

Парапсихология

Философия

Гипноз  

Психология  

Эзотерика  

ДЭИР

Развитие

900 рецептов бизнеса

 

 

Видеоматериалы автора сайта

Практика астрального выхода. Вводная лекция

Боги, эгрегоры и жизнь после

 жизни. Фрагменты видеокурса

О страхах и опасениях, связанных с выходом в астрал
 

Видеокурс астральной практики. Практический пошаговый курс обучения

 

Интервью Астрального паломника
 

Запись телепередачи. Будущее. Перемещение во времени

Призраки в Иваново. Телепередача

 

Главная страница

Обучение

Видеоматериалы автора

Библиотека 12000 книг

Видеокурс. Выход в астрал

Статьи автора по астралу

Статьи по астралу

Практики

Аудиокниги

Музыка

онлайн- видео

Партнерская программа

Фильмы

Программы

Ресурсы сайта

Контактные данные

 

 

Ларионова Ольга - Чакра Кентавра

скачать     158.zip

 

Выдержки из произведения. В полном объеме текст вы можете скачать в архиве zip по указанной выше ссылке

 

Ларионова Ольга - Чакра Кентавра
 
 
 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДОЧЬ ДЖАСПЕРА * 
 
1. ТРЕТИЙ В ИГРЕ - РОК
 Голос возник в анфиладе вечерних покоев. Он еще не звучал, незваный и неминуемый, а сторожевые вьюнки, свисавшие со стрельчатых прохладных арок филигранных комнаток, следующих друг за другом, как составленные в ряд шкатулки, уже уловили присутствие постороннего и пугливо свернули свои паутинные стебельки в упругие спиральки. Нездешние цветы и травы, чеканные накладки стен и потолков... Здесь все оставалось так же, как было при жизни Тариты-Мур - властной и одинокой хозяйки этих покоев, любившей проводить предзакатные часы нелегких раздумий в уединенной тишине своего зимнего сада.
Теперь он, эрл Асмур, ее сын, владетельный ленник короля всегда зеленого и когда-то счастливого Джаспера, был полновластным и единоличным хозяином всего необозримого в своей протяженности замка, и только сервы, позвякивая членистыми манипуляторами, исчезали при его приближении; но, кроме всей это безликой полупресмыкающейся армии, ни единой тени не возникало в древних прадедовских стенах.
Впрочем, в былые времена здесь появлялась скользящая светлая тень, но он гнал от себя это воспоминание, ибо в настоящем этому уже не было места...
Внезапно воздух в комнате уплотнился и затрепетал - верный признак того, что здесь возникло неощутимое.
- Мой слух принадлежит тебе, вошедший без зова! - проговорил Асмур, нарочито сдержанно, пряча природное высокомерие - кем бы ни оказался его невидимый собеседник, он заведомо ниже по роду и титулу; но раз уж этого разговора не избежать, то надо хотя бы постараться побыстрее  его закончить, а сдержанность - сестра краткости.
- Эрл Асмур... - высокий юношеский голос зазвучал и сорвался. Голос, чересчур звонкий для комнаты-шкатулки. - Высокородный эрл, как велит нам закон предков, мы собрались у наших летучих кораблей; нас девять, и у каждого из нас на перчатке тот, кто ждет выполнения Уговора.
Юноша говорил учтиво, и главное - сегодня он имел право говорить без вызова. Потому что десятым кораблем должен стать именно корабль Асмура.
Ему - вести армаду, им, - подчиняться. Тот, кто говорил сейчас с ним, был самым юным, хотя на все время похода эти девять становились равными друг другу. Но право докладывать командору о готовности отряда по многовековой традиции предоставлялось младшему.
Традиции, обычаи, клятвы... Скоро на Джаспере их станет больше, чем самих обитателей. Асмур устало откинулся на спинку узенького материнского кресла, так что черноперый крэг, задремавший был на его плечах, недовольно щелкнул клювом. Лицо владетельного эрла приобрело то внешне безмятежное выражение, которое не соответствовало мучительному состоянию его души, обуреваемой горестными заботами - от мелких житейских неурядиц до скорбных и безнадежных дум о судьбах всего Джаспера.
- Назови себя! - велел он невидимому собеседнику ровным и спокойным тоном, в который против его воли проникла излишняя суровость.
Разумеется, он мог пригласить юношу сюда, это дозволялось ритуалом выполнения Уговора и в последние годы стало даже чем-то вроде традиции хорошего тона, но Асмур, последний из равнопрестольного рода Муров, мог позволить себе нарушить скороспелый обычай, чтобы в этот последний вечер на Джаспере еще несколько часов побыть одному.
Завтра они будут вместе, и это надолго.
Но этот вечер он проведет так, как угодно ему.
Недаром мона Сэниа, опуская ресницы, печально говорила ему: "У тебя душа крэга...»
- Благородный эрл, я седьмой сын владетельного Эля, и мое полное имя - Гаррэль.
Странно, в голосе седьмого сына могло бы звучать и поболее гордости, если даже не спесь. Ведь именно младшему, ненаследному, - и честь и почет.
Так повелось с Черных Времен. Тем не менее в его интонациях проскальзывало нечто, напоминавшее приниженность и уязвленность, ставшие привычкой.
Отчего бы?
А может, у него...
Асмур резко оборвал течение собственных мыслей. Веянье новых традиций чуть ли не обязывало его предложить Гаррэлю явиться лично в замок Муров, и тогда сразу стало бы ясно, что там неладно у  младшего  отпрыска многодетного рода Элей. Он этой традиции не последовал - значит, нечего и гадать. Завтра все само собой прояснится. Завтра.
- Завтра, - проговорил он надменно, как и подобает командору, - мы отправимся в путь в то время, которое укажет нам предначертание. Обратимся же к нему, не мешкая, чтобы те, кто хочет что-либо завещать ближним своим, могли это сделать заблаговременно.
Голос Асмура был ровен и властен - да, ему самому не придется оставлять завещания, он одинок, как крэг, и вряд ли Гаррэль и те, кто окружает его на пустынной стоянке звездных кораблей, не знают этого. Он - последний в роду, и все-таки каждый из его дружины горд и счастлив тем, что его поведет сам владетельный Асмур.
Он резко поднялся, оттолкнувшись от подлокотников резного кресла, и от этого движения тусклые серебряные когти, привычно замкнувшиеся на его запястьях, стиснулись еще крепче - крэг давно привык к стремительности движений своего хозяина. Наклоняясь под каждой аркой, чтобы свисавшими с потолка вьюнками не потревожить остроклювую голову, лежащую на его белых волосах, точно пепельный капюшон, он прошел всю анфиладу, залитую закатным светом, и остановился перед маленьким домашним алтарем из чернокости, внутри которого хранилась ониксовая фигурка священного крэга. Он возложил на фигурку правую ладонь, и тут же в основании алтаря словно сам собой раскрылся тайник, откуда с мелодичным звоном выдвинулся неприметный до той поры ящичек.
Асмур подвигал кистью руки, ослабляя жесткую хватку когтей, и вынул из ящичка небольшую, но тяжелую колоду карт. Ему показалось, что при этом его крэг начал часто-часто дышать. "Что за чушь", - сказал он себе. Крэги вообще не дышат, это знает даже ребенок.
Он долго тасовал карты, хотя ему было глубоко безразлично, как пойдет игра. Наконец, решился и перевернул колоду нижней картой вверх.
Темно-лиловый контур Ползучего Грифона смотрел на него.
Темно-лиловый. Почти черный.
Он задержал выдох, выравнивая дыхание. А ведь трусом он не был.
- Козыри - ночные, - проговорил он совершенно естественным тоном.
Голос Гаррэля, неслышимо сопровождавшие его через все покои сюда, к тайнику, тоже ничем себя не выдал - ни вздоха, ни возгласа. А ведь ночные козыри не только предписывают час вылета - они еще и предсказывают то, что кто-то из них не вернется из этого похода. Кто-то. Если - не все.
- Держи! - велел Асмур, швыряя карту в _н_и_ч_т_о_, которое он определил на уровне окна.
Он никогда не задумывался над тем, что же представляет собой это самое загадочное _Н_И_Ч_Т_О_. Вероятно, абсолютная пустота, гораздо более пустая, чем межзвездный вакуум. Столь же непостижима была переброска реальных предметов через эту самую пустоту. Понимания никакого здесь и не требовалось, этому просто учили в раннем детстве: нужно представить себе прозрачную вертикальную плоскость, за которой начинается это  самое бесконечное _н_и_ч_т_о_. Оно чуждо реальному миру Джаспера и мгновенно выталкивает обратно любое постороннее тело, но, как когда-то выяснилось, вовсе не обязательно в ту же самую точку, откуда было оно послано.
Достаточно мысленно увидеть - только со всей четкостью, до мельчайших деталей - то место, куда адресуешь свою вещь, и она окажется там в тот же миг.
В далекой юности Асмур пытался найти объяснение этому в старинных книгах, напечатанных еще до Черных Времен - когда существовали институты, университеты, исследовательские  лаборатории...  Он  нашел  множество непонятных  слов:  гиперпространственная  трансгрессия,  континуум субизмерений, имманентная телекинетика. Смысл их был утерян безвозвратно, и ему пришлось отказаться от своих поисков и продолжать  бездумно пользоваться чудесной способностью посылать в любое место - хоть на другую планету! - любую вещь, или человека, или самого себя. Или только голос.
Сегодня это были карты, которые он посылал к звездной пристани.
Белый глянцевитый прямоугольник, испещренный почти черным крапом, долетел до оконной рамы и исчез, словно растаял - это значило, что там, у своих кораблей, Гаррэль протянул руку в _н_и_ч_т_о_ и принял переданное.
Вторую карту Асмур положил перед собой. Он приблизил воображаемую границу, чтобы не терять лишнего времени, и следующую  карту  швырнул  без предупреждения - она пропала, едва отделившись от его руки. Молодец мальчишка, перехватывает по едва уловимому шелесту и не промахивается. А ведь это еще самый младший из его звездной дружины. Асмур сдал всю колоду, и игра началась. Он не следил за тем, какие карты выпадали ему, и теперь, разом раскрыв многолепестковый веер, он почти с изумлением обнаружил у себя на руках чуть ли не всю темно-лиловую козырную масть.
Забавно, в кои веки ему повезло, и надо же - именно в этой игре, где не бывает выигравшего. Потому что играют они не вдвоем с Гаррэлем, а втроем, и третий партнер - это судьба. И чем бы ни закончился кон, выигрывает только она.
Созвездия Вселенной - вот какой рисунок несли на себе глянцевые негнущиеся прямоугольники, последняя выигравшая карта должна была означить цель их путешествия.
- Твой ход, - поторопил эрл.
В сгущавшемся полумраке блеснула вылетевшая из _н_и_ч_е_г_о_ карта - она опустилась точно на черепаховый столик, едва-едва возвышавшийся над полом. Карта была не сильной - Прялка Судьбы, да и масть была оранжевой, дневной, прямо противоположной ночным козырям.
- Колесо Златопрялки? Хм... Бью Собачьей Колесницей.
Так. Оба созвездия вышли из игры, и хорошо - они лежали слишком близко к галактическому ядру, там просто нечего было делать. Кто же выберет себе приют в таком жарком месте.
- Болотный Серв и Кометный Гад! - он подбросил две голубые вечерние карты, но они не исчезли, а наоборот, удвоились - Гаррэль скинул, и даже не в масть. Владетельный эрл недоверчиво приподнял бровь: все выходило слишком уж гладко, как по-писаному - из игры изымались либо чересчур опасные, либо совсем убогие, заштатные созвездия, на которые постыдился бы лететь и отщепенец с позорным пестрым крэгом.
Судьба прикидывалась простушкой, и ее надо было испытать.
Теперь за ним было два хода подряд, и он выкинул одну за другой самые грозные, роковые карты с символами чудовищно неуравновешенных звезд и рушащихся созвездий. К его удивлению, Гаррэль наскреб маленьких козырей, и страшные карты тоже вышли из игры.
Судьба строила из себя дурочку. Такое обычно плохо кончалось.
Настал черед юноши, и совершенно неожиданно для противника он выбросил сразу целую семерку карт - знаменитый Материнский Сад. И как это Асмур не сообразил, что у него самого на руках ни одного созвездия, входящего в легендарную плеяду?
И вдруг его охватил высокомерный гнев. Он совершенно забыл об этой семерке, мечте звездоплавателей, но они-то там, у своих кораблей, все видели с самого начала и ликовали, предвкушая блистательный финал игры с таким сокровищем, выпавшем самому юному из них! Да, Материнский Сад практически непобедим, теперь придется скидывать что попало, а семерка останется в игре с самого верха - таковы уж древние правила. Можно было только изумляться тому, что при всей своей неуязвимости Материнский Сад, который, вероятно, уже не один раз собирался в чьих-то счастливых руках - да должен был  собираться  согласно  законам  вероятности!  -  эта беспроигрышная семерка на деле не выиграла ни разу. Ведь если бы это случилось, то по тем же правилам победившая карта должна была навеки исчезнуть из магической колоды, непостижимым образом заменившись другим созвездием.
Семерка превратилась бы в шестерку, затем - в пятерку... Но этого не происходило. Старинные легенды  говорили  о  счастливчиках,  которые находились на волосок от удачи, и все-таки за полтора десятка веков ни одна карта Материнского Сада не досталась никому в награду, продолжая дразнить своей недоступностью. Чудеса? Не иначе.
Впрочем, стоило ли удивляться странной неприкосновенности волшебной семерки карт, когда в магической игре с судьбой существовало и без того достаточно чудес? Вот, например, исчезновение выигравшей карты - каким образом они пропадают сразу во всех колодах Джаспера? И как, каким чудом обозначение звездной системы, куда кто-то уже направил свой  путь, заменяется на символ совсем другого созвездия, снова одинакового во всех колодах? На этот вопрос никто ответить не мог. Так предписывал Древний Закон, родившийся одновременно с Уговором.
Тайны магических колод, однако, волновали только мальчишек вроде Гаррэля. Закаленные мужи, каким был Асмур из рода Муров, не снисходят до копания в происхождении сил, движущих их судьбой. К силе магического закона присовокупить собственную мощь и разум - вот в чем доблесть и честь. А не в сомнении.
Семь карт нежнейшей утренней масти, перламутрово мерцая, лежали перед ним. Почему же до сих пор никто из славных командоров не позволил выиграть ни одной из них?
Да потому, что это - тихие, благополучные созвездия, и ни одно из них не потребует доблести и не принесет славы. Ищущему битвы покой ни к чему.
Командор произвел секундный смотр грозному строю темно-лилового козырного войска и безжалостно изничтожил каждую из пленительных утренних картинок. И то, что после этого осталось у него в руках, было по странной случайности также одним семейством, и он мог предъявить эти ужасающие карты всей пятеркой, что он и сделал незамедлительно:
- Безухая Русалка, Могильный Гриф, Трижды Распятый, Тлеющая Мумия...и Костлявый Кентавр!
Почему карты расположились именно в  такой  последовательности?
Объяснить это он бы не смог.
Ему не нужно было переноситься туда, к застывшим в предстартовой готовности кораблям - он и так до мельчайших подробностей представлял себе эту девятку юношей, сидящих тесным кружком на остывающем камне звездной пристани, и последние лучи заходящего солнца золотят брошенные его рукой зловещие карты. И верхний из этих прямоугольников с траурными символами созвездий - карта, именуемая Костлявый Кентавр.
Он, эрл Асмур, не желал и не добивался такой цели. Судьба.
- Гаррэль, седьмой сын Эля! - проговорил Асмур, как того требовал древний ритуал. - Возвести остальным, что согласно предначертанию нам выпала ночь, и на ее исходе мы отправляемся в путь... Цель - перед тобою.
Предначертание не оставило им ни дня, ни утра.
- Слушаю, могучий эрл! - прозвучал в ответ юношеский голос. И исчез.
Асмур снова был один в своем древнем исполинском замке.
 
2. НЕ ВСЕ, ЧТО СВЕТЛОЕ - СВЕТ, НЕ ВСЕ, ЧТО ТЕМНОЕ - ТЬМА
 Он стоял перед черной чашей, в которой уже едва угадывались контуры крылатого существа. Вечер был на исходе - собственно, он уже и не в счет.
Значит, остается всего одна ночь, да и то не полная. И мона Сэниа, с которой он не успел проститься. Судьба.
Он опоясался мечом, взвесил на ладони тяжесть полевого десинтора.
Стоило ли его брать? На вечернем пути он вряд ли понадобиться, но Асмур отнюдь не был уверен, что сумеет (или захочет) вернуться к полуночи в родительский замок. Он накинул бархатный плащ, по рассеянности упустив из вида, что закаленный боевой крэг нежностей не терпел. Когда Асмур застегнул на плече драгоценный аграф, крэг поочередно разжал когти, вытянул крылья из-под мягких складок материи и снова старательно уложил их поверх плаща, прикрыв руки и плечи хозяина и ощутимо замкнув серебряные когти на его запястьях. Пепельные тугие перья были почти неотличимы от темно-серого бархата плаща и камзола, и зоркая легкая голова с серебристым султаном укрывала белые волосы эрла, точно живой капюшон.
Крэг нервно подрагивал, укладывая еще плотнее перо к перу  - предчувствовал ночную дорогу. Разговор Асмура с Гаррэлем он слышал - но вот угадывал ли он мысли человека?
Почти три десятка лет провели они вместе - Асмур и его крэг, но ответа на этот вопрос мудрый эрл так и не знал. Он спустился на первый этаж по витой лесенке, выточенной из целого ствола душистого дерева.
Семейная легенда гласила, что основание ее прикрывает вход в заклятое подземелье, тянущееся под всем континентом. Проверить это было невозможно - несколько веков назад прапрапрадед Асмура посадил на этом месте дерево, а когда ствол достиг требуемой толщины, искусные сервы обрубили ветви, выточили резные ступеньки и перильца, укрепили их чеканными накладками и подпорками.
А потом вокруг лесенки возвели еще одну замковую башню. И не потому ли, что в неистлевших еще корнях цепко хранилась древняя тайна, эту лесенку, ведущую в вечерние покои, так любила его мать?..
Он в последний раз коснулся душистых перилец и шагнул в малую переднюю,  дверь  из  которой  вела  на  конюшенный  двор.  Пара сервов-чистильщиков, возившихся с его сапогами (из которых правый всегда был почищен добросовестнее, чем левый), приветствовала хозяина неяркой вспышкой голубых нагрудных фонарей - было известно, что эрл Асмур, сам предельно молчаливый, шума и возгласов не любил. Но вот третий серв, совершенно определенно валявший дурака в неположенном ему месте, попытался незаметно ускользнуть за порог, никоим образом не поприветствовав хозяина.
Скверно, десинтор остался в гадальной, придется за ним возвращаться, а это дурная примета.
Мысль эта была бесстрастна и не окрашена ни гневом, ни даже раздражением. Он легко взбежал обратно, нашел оружие  и,  отпихнув услужливых близнецов, бросившихся к нему с сапогами, тяжелым ударом ноги распахнул дверь. Третий серв улепетывал, перекатываясь на кривых ножках, и если бы не косой свет первой луны, которая уже успела взойти, Асмур наверняка упустил бы беглеца. Но длинная тень мела двор, выдавая бегущего, и шипящий всхлип десинторного разряда отразился от зубчатых щербатых стен.
Серв вспыхнул, как пустая канистра, и размазался маслянистым пятном по известковым плитам. Крэг брезгливо поежился, и Асмуру передалось это движение.
- Все правильно, дружище, - негромко проговорил он, - когда надолго оставляешь дом, в нем все должно быть в порядке.
Теперь - дорога. Разумеется, он мог бы перенестись к цели своего вечернего путешествия так же естественно и мгновенно, как на исходе ночи они вдесятером отправятся к зловещим звездам Костлявого Кентавра. Но он желал проститься с Джаспером, прекрасным и пустеющим Джаспером, который он не променял бы и на все семь сказочных созвездий Материнского Сада, и прощанье его состояло в том, чтобы омыть лицо серебристым лунным воздухом и наполнить каждую клеточку тела памятью запахов и отзвуков, переливов света и тяжести.
И когда кто-то из тех, кто последует за ним, утратит хотя крупицу собственной памяти - долг его, командора Асмура, поделиться с ним, ибо клад воспоминаний - единственное из сокровищ, которое нельзя уменьшить, отдавая часть его ближнему.
Он подтянул отвороты походных сапог, сдернул с единорожьей головы, прибитой над входом, плетеную из змеиных жил нагайку и послал  в сгущающуюся темноту гортанный, никаким сочетанием букв не передаваемый звук - родовой клич Муров. И тотчас в ответ  раздалось  высокое, нетерпеливое ржание - видно, конь застоялся и, угадывая дальние сборы своего хозяина, страшился, что его с собой не возьмут.
- Ко мне! - крикнул Асмур, чтобы доставить ему удовольствие услышать хозяйский приказ, а конь уже вылетал из конюшни, расправляя крылья и играя блеском вороной чешуи.
Бесконечно длинным, грациозным прыжком преодолел он расстояние от конюшенной башни до порога замка и опустился перед своим господином, подогнув передние ноги и одновременно складывая боевую чешую, которая не позволила бы никому постороннему не то что оседлать его, а  даже приблизиться к нему. Краем глаза Асмур отметил, что при этом движении конь-таки ухитрился задеть отточенными, как бритва, защитными чешуйками левое крыло крэга. Показалось, или они действительно не ладили? Во всяком случае, если и показалось, то не в первый раз.
Крэг флегматично поднял крыло, расчесал когтем султан над теменным глазом и также спокойно, игнорируя агрессивный выпад со стороны коня, скользнул атласным опереньем по рукаву камзола и снова замер в своей обычной зоркой недвижности.
- Ты мне побалуй - оставлю в самом тесном закуте, - пообещал Асмур, и конь испуганно захлопал глазными заслонками. Окрик был риторическим - ему в любом случае пришлось бы взять коня с собой, а последний просто не смел, не мог, да что там говорить - генетически был не способен не повиноваться хозяину, так как вел свою родословную от рыцарских коней основателя рода Муров. Вероятно, надо было попросту приказать ему воспылать к крэгу безмерным дружелюбием.
Но почему-то Асмур, не в первый раз озадаченный взаимоотношениями между конем и крэгом, такого приказа не отдал. Нахмурившись, он наклонился и стянул узлами пряди стремянной шерсти, выбивающейся из-под крупных пластин чешуи. Вдел сапог в волосяную петлю, одним толчком очутился в седельном гнезде. Все это мерно и  неторопливо,  как  и  подобает владетельному эрлу. Не говоря уже о том, что, может статься, садился на коня этот эрл в последний раз.
Ведь козыри - ночные...
Конь, игриво изгибая шею, расправлял крылья, подставляя их голубому лунному свету. Делал это он, несомненно, в пику крэгу, который по сравнению с конем казался куцым птенцом.
- Но-но, - примирительно сказал Асмур, похлопывая коня жесткой перчаткой и одновременно проводя подбородком по тугим перьям, укрывавшим наплечники камзола. - Поедем шагом.
Это относилось к обоим, но Асмур поймал себя на том, что он вроде бы извиняется перед крэгом за недружелюбие коня. Да, неплохо было бы перед походом до конца выяснить их взаимоотношения, да жаль - эта мысль несколько запоздала. Оба они ему преданны, но, видят древние боги, до чего же по-разному!
Конь предан, потому что он - конь, это у него в крови.
Крэг предан, потому что он верен Уговору, - то есть, самому себе.
Или всем крэгам?
Он тронул коня коленями,  тот  гордо  пересек  двор,  миновал величественный донжон, и копыта его мерно зацокали по ночной дороге, брызжа тусклыми искрами. Замок с игольчатыми шпилями, кружевными виадуками дамских мостков, по которым некому уже было гулять, с шатрами конюшен и опалово-лунными бассейнами сиренников, с глухими коробками заброшенных казарм и призрачными решетками чутких до одушевленности радаров медленно отступал назад, в темноту, в прошлое и, возможно, в небытие.
Ведь козыри - ночные!
Солнце, послав в вышину  традиционный  зеленый  луч,  уступило турмалиновую чашу небосвода веренице лун, и они окрашивали узкие поля кормового бесцветника, окаймляющие дорогу, в печальные опаловые полутона.
За лугами следовали однообразные коробчатые корпуса нефтеперегонного комбината - фамильный лен Муров, еще в глубокой древности, до Уговора, пожалованный королем Джаспера старейшему из их рода. С тех пор из поколения в поколение все Муры становились химиками по наследственному образованию, оставаясь в душе и по призванию воинами, и очередной король подтверждал ленное право Муров, хотя с каждым веком это славное семейство становилось все малочисленнее.
Когда умер отец Асмура, у его вдовы остался один малолетний сын, и никто не предложил ей ни руки, ни поддержки. Восемнадцать лет правила Тарита-Мур замком, заводами и сервами, все это время безвыездно находясь вдвоем с сыном в громадных, чуть ли не самых обширных на Джаспере, ленных землях. Едва сын достиг совершеннолетия, прослушав весь  универсум, положенный будущим  химикам,  и  сразившись  на  турнире  в  честь одиннадцатилетия ненаследной принцессы Сэниа, как она с облегчением передала ему все управление, теша себя мечтой о возрождении семейного счастья... Но надежда на женитьбу сына и появление внуков, которым хотела посвятить себя Тарита-Мур, не оправдалась. Что произошло там, на турнире, когда его сын одного за другим сразил мечом, десинтором и голыми руками трех не виданных по мощи боевых сервов? Упоенная доблестью сына, она смотрела на него и только на него...
А смотреть-то нужно было на принцессу.
Она допросила всех сервов, сопровождавших их на турнир, допросила с пристрастием, посекундно воспроизведя зрительную и эмоциональную память каждого из них. Нет, ничего не произошло между ее сыном и своенравной принцессой, да и что могло произойти в тот день, когда девочке минуло одиннадцать лет?
Но с тех пор он не поднял глаз ни на одну красавицу Джаспера, и когда мона Сэниа достигла совершеннолетия, Тарита-Мур нисколько не удивилась, ее сын тайно попросил у короля руки его дочери.
И еще меньше удивилась она, когда Асмур получил отказ.
Слишком обширны были ленные владения Муров; случись что с Асмуром - управление всеми заводами легло бы на принцев, которые и без того, как подобало королевской семье, осуществляли координацию экономики всего Джаспера; да и самой моне Сэниа пришлось бы взяться за ум и за химию, а о ней поговаривали, что Ее Своенравию ничего не было мило, кроме столь несвойственных нежному телу военных утех да бессмысленных многодневных скачек от владения к владению, где на тысячи миль не встретишь человека, а лишь поля, да чистые родники, да реденькие заводы, да суетящиеся сервы собирающие на осенних безветренных склонах небогатый урожай. Странный нрав был у принцессы, ничего не скажешь, и слава древним богам, что была она младшей, а не наследной.
Знала ли юная царственная причудница о сватовстве Асмура? Тарита-Мур была слишком горда, чтобы спрашивать о подробностях, когда отказано в главном. Было, конечно, одно место, где знали все и обо всех, и она, как любой житель Джаспера, должна была время от времени там появляться, и этим местом был королевский дворец.
Действительно, несколько раз в году вся родовая знать собиралась здесь, в городе-дворце, - несколько десятков тысяч людей, и это было все совершеннолетнее население Джаспера, ибо кроме знати никто и не выжил тогда, в страшную эпоху Черных Времен. Теперь они собирались, чтобы вершить судьбы своей планеты, и вершили, кто как мог - одни, избранные, в Большом Диване, подле координационного экономического совета, состоящего из короля и принцев; другие поблизости, в бесчисленных галереях, раздумных бассейнах и потаенных кабинетах для различных консультативных комиссий.
То, о чем говорилось в этом сердце джасперианской политики, как правило оставалось для непосвященных тайной.
Далее, за кабинетами мудрецов, фосфорическими огнями теплились залы эстетов, где мерцала музыка, творились древние молитвенные ритуалы или еретические камлания - по моде и по заказу; там не решали судеб, там скептически комментировали решения.
Еще далее искрилось бальное веселье, где не интересовались политикой и не изощрялись в скептицизме, а попросту пренебрегали и тем, и другим;
это был живой пояс, обрамлявший старческое ядро, - здесь просто упивались жизнью... Как у кого получалось.
А за шумными чертогами начинались королевские сады, где стыдливая зелень тянулась ввысь, заслоняя тех, кто искал уединения, и нередко модно было увидеть двух крэгов, грудь к грудью взмывающих в вечернее небо, крыло к крылу, клюв к клюву, - много ли надо крэгам, которые сами не ищут себе пару, а довольствуются выбором своих хозяев!
Но не только любовь заполняла вечерние королевские сады - те, кому она была недоступна или не нужна, наполняли лабиринты аллей и гнезда беседок свежайшими сплетнями. Естественно, венчали  все  сплетни  о королевском доме, но, судя по их монотонности, принцесса Сэниа ни в чем не изменила своих привычек, независимо от того, знала она или не знала о сватовстве Асмура.
Так собирались они не чаще шести раз в год - владетельная элита Джаспера, все ее человеческое население, тающее год от года. Шелестели бархатные наряды, над головами модниц изящно приподнимали свои клювы крэги, усыпанные флюоресцирующей пудрой; и, расходясь к полуночи, гости гадали, о чем же шла речь сегодня в святая святых - Большом Диване. И никто, даже высокомудрая Тарита, не мог бы предположить, что и там занимались самым обычным делом - сплетничали о принцессе Сэниа.
Впрочем, ни у кого ни в Диване, ни в аллеях вечерних садов не было повода толковать о чем-либо, кроме ее неумеренных скачек и отнюдь не женских упражнениях с рапирой.
Это Асмура устраивало. Он был спокоен: никто сейчас не станет судачить о том, что он отправился в путь, так и не простившись с самой Сэниа.
 
3. БЕРЕГИСЬ, АЛХИМИК!
 Четвертая луна поднялась над горизонтом, когда плантации бесцветника, раскинувшиеся влево и вправо насколько видел глаз, вдруг оборвались, уступая место естественному лугу. Шелестящие купы деревьев заставляли коня настороженно вздергивать голову и косить мерцающим глазом на хозяина. Но тот молчал, бросив поводья и скрестив прикрытые перьями руки. Дремал и крэг, или так только казалось коню - ведь крэги никогда не спят. Близкая зарница сполоснула небо химерическим бликом, и тогда над дорогой нависло полукружье кладбищенской арки.
Конь задержал шаг, ударил копытом в серебряный порог - раздался удар гонга, отозвавшийся эхом многозвучного перезвона там, за аркой.
- Тебе что, впервой?.. - сурово проговорил Асмур, ножнами меча проводя по конской чешуе. - Трогай, уже полночь...
Конь всхрапнул, подбадривая самого себя и  вступил  под  свод стрельчатой арки.
Узкая аллея, прямая, как лунный луч, пролегала между двумя рядами безыскусных стел и пирамид. Это были древние захоронения, и люди, покоящиеся тут, далеко не все носили славное имя Муров. Вот силуэты памятников потянулись вверх, их венчали шары, короны, звезды; раскидистые, как деревья, они указывали на захоронение целого рода  -  пышное, горделивое...
И вдруг все оборвалось.
Несколько десятков убогих могил - на них не стояло даже имени, потому что случалось - в одну яму сваливали несколько безвестных тел. Страшная пора Черных Времен, когда тысячи трупов тлели непогребенными, а те, кто удостоился общей могилы, не нашел никого, кто мог бы выцарапать на простой доске несколько корявых знаков... Да и не на каждом холмике лежал камень.
Иногда это были просто безымянные насыпи, но они чтились в семье, потому что, согласно преданиям, здесь уже тогда хоронили одних только Муров.
Остальные, не принадлежавшие к элите планеты, были обречены лежать где-то в полях, где кости их быстро истлевали, или на заводских дворах, откуда бездумные сервы-могильщики стаскивали их, как обыкновенную падаль, в печи для мусора.
Асмур горько вздохнул, хотя вряд ли смог бы точно определить причину этой горечи: нелюдимый и одинокий, он не мог всерьез сожалеть о тех временах, когда на Джаспере, тогда еще - веселом Джаспере - людей было так много, что они, даже не собираясь вместе по специальному королевскому приказу, могли видеть друг друга и говорить друг с другом.
Крэг издал тоже что-то подобное вздоху, и Асмур понял охватившее его чувство (если крэги вообще способны чувствовать): убогие земляные холмы уступили место башенным надгробьям. Может быть, глядя на эти причудливые островерхие теремки, пепельный крэг впервые реально представил себе, как и он когда-нибудь влетит в такой вот одинокий домик-усыпальницу, чтобы ждать выполнения Уговора? Асмур многое дал бы сейчас за то, чтобы посмотреть в глаза своему крэгу и прочитать там ответ - боится тот смертного часа своего хозяина или ждет его?
Но своему крэгу в глаза не взглянешь, а зеркал эти загадочные существа не терпят.
Дорожка стала шире, и все полуночные луны поочередно заглядывали в сквозные окна пустых надгробных теремов. Наконец конь переступил через белую пену мелколилейника, выплеснувшегося на плиты дороги, фыркнул и, не ожидая приказа, остановился. Это было последнее надгробье справа от кладбищенской дороги Муров, и недавно возведенная стрельчатая часовенка над ним не была пуста, как остальные.
Эрл Асмур, словно очнувшись, достал из седельной сумы кожаную рукавицу и натянул ее на левую руку, осторожно сдвинув цепкие когти собственного крэга немножко повыше. Не сходя с седла, склонил голову и почтительно произнес:
- Друг и поводырь моей матери, крэг Тариты-Мур! Я, ее сын, пришел, чтобы выполнить Уговор!
И тотчас же зашелестел водопад ломких перьев, и палево-белый от старости крэг выскользнул из надгробной часовенки, сделал полный круг над пустынным кладбищем, словно прощаясь с этими местами, и опустился на левую руку эрла, обтянутую перчаткой.
Асмур знал, что там, возле летучих кораблей, на звездной пристани, девять осиротевших крэгов сидят на руках у юношей, объединившихся, чтобы выполнить Уговор, много сотен лет назад заключенный между людьми и крэгами.
Девять крылатых существ терпеливо ждут своего часа; крэг Тариты-Мур - десятый и последний. Они служили своим хозяевам всю жизнь, подчас долгую и нелегкую; и все они до единого были верны той немыслимой верностью крэгов, которая сама по себе - загадка; и вот настало время сыновьям расплатиться за отцов и матерей. И плату крэги признают только одну: полное, немыслимое одиночество.
Один на целой планете. Эту планету надо было найти - и подарить.
Заботливо проверив, удобно ли седому крэгу на жесткой перчатке, Асмур дернул повод и повернул коня, объезжая материнское надгробье - и вдруг до его слуха донесся топот. Кто-то мчался во весь опор и был уже совсем близко - гром копыт не прилетел издалека, а возник прямо тут, на кладбище, где-то возле земляных безымянных холмов.
Значит, тот, кто догонял Асмура, прекрасно знал, где его искать. Эрл приподнял брови, удивляясь легкости и нервному ритму приближающегося топота и одновременно опуская правую руку на рукоять меча. Серв не скакал бы на коне, а законы Джаспера запрещают поднимать десинтор на человека. И все-таки...
Он осторожно пересадил Тарита-крэга с левой руки на круп коня. Нет на Джаспере человека, который посягнул бы на неприкосновенность хотя бы одного перышка крэга - но случай, но полуночная тьма... Впрочем, настоящей темноты здесь не было - вот и сейчас вечерняя луна уже скрылась, зато две ослепительно-белых и одна медовая освещали стройный ряд надгробий с какой-то неестественной, зловещей четкостью.
Козыри - ночные, поэтому луны должны быть за него. И уж если они высвечивают кого-то с такой безжалостностью - то это, разумеется, враг. Он вытащил свой меч уже наполовину, когда розовато-сиреневый конь, словно сказочная аметистовая птица, стелющаяся над самой землей, вылетел из-за надгробья Тариты-Мур и, осаженный опытной рукой, взвился на  дыбы.
Искристая грива мешалась с целым каскадом  таких  же  шелковистых, разбрасывающих заревые блики, перьев; разглядеть всадника, чью голову и руки укрывал этот убор длинноперого фламинго, было совершенно невозможно, но Асмуру и не нужно было глядеть.
Только у одного человека на Джаспере был такой конь и такой крэг.
Вороной заржал, призывно и просительно, и двинулся навстречу аметистовой кобыле. Асмур рванул было поводья - и понял, что это осталось только мыслью, но не действием: не послушались руки. Вороной захрапел и поймал зубами прядь гривы, налетевшей на него сиреневым ореолом, и в тот же миг легкие руки, укутанные невесомыми перьями, обвились вокруг шеи Асмура, и тело, охлажденное встречным ветром, напоенное полевыми ночными запахами, прильнуло к нему, и он почувствовал, как цепкие когти на его запястьях разжимаются, привычный, неотделимый от него капюшон соскальзывает с волос - и мир вокруг в тот же миг погас, и он уже не видел, как два крэга, пепельный и аметистовый, прижавшись друг к другу и превратившись в одну серо-сиреневую птицу, взмыли в ночную тишину, мелко трепеща сомкнутыми напряженными перьями.
- Без меня... улететь без меня... - пробился сквозь эту темноту срывающийся, ломкий от горечи голос, и звуки его запутывались в его волосах, покрывали бархатистым щекочущим налетом его лицо, - без меня, без меня, без меня!..
Он срывал с себя эти нежные, душистые руки, на прикосновение которых он не имел права, но тут же возникали губы - терпкие, своевольные, без конца твердящие одни и те же слова, смысл которых был бы жалок, если бы их произносил кто-нибудь другой; и еще успевали они жаркой и влажной чертой повторить каждый изгиб его бровей, губ, подбородка, навеки запечатлевая в памяти контур его лица.
Но и ее губы не принадлежали ему.
- Ты сошла с ума, Сэниа, ты сошла с ума... - бормотал он потерянно и отталкивал ее, но его слова ровным счетом ничего не значили, потому что она лежала у него на руках, и ощупью он спустился с седла, держа ее так бережно, словно мог пролить; и, коснувшись сапогом земли, он уже не помнил ни о долге, ни о чести - остались только прикосновения к ее лицу, и он отыскивал губами ее ресницы, и они опускались - колкие соленые лучики, прикрывавшие ненужные в такие минуты глаза; мир сузился до касаний и шепота, до рвущегося остановиться дыхания, и только одному не было места в этом мире любви - зрению.
Потому что крэги, слившись в одно, парили в звездной вышине, а с самых Черных Времен без крэга человек от рождения слеп, как крот.
- Мы оба сошли с ума, Сэниа, - шептал Асмур, опускаясь на колени в густую траву, и кони взметнули ввысь свои крылья, воздвигая над ними живой пепельно-розовый шатер.
И в это миг прозвучал голос:
- Берегись, Алхимик!
 
4. СОЮЗ С ЗАВЕЩАНИЕМ
 Голос мог принадлежать только Леснику - единственному его другу, попечителю королевских садов. Сэниа, услышав предостерегающий крик, еще сильнее прижалась к Асмуру, словно прикрывая его своим телом, и он с удивлением почувствовал у ее бедра компактную  кобуру  портативного десинтора.
- Крэг! Асмур-крэг! - крикнул он, беспомощный в своей непроглядной незрячести.
- Нет, нет, - зашептала Сэниа, - пока я с тобой, они ничего не смогут сделать...
Значит, она догадалась, о ком предупреждал Лесник. Асмур схватил девушку в охапку и вытянул вперед руку - теплая конская чешуя тотчас же придвинулась к его ладони. Он ощупью перебросил гибкое тело через седло, и тут же шелестящая масса перьев обрушилась на него сверху; мир кругом вспыхнул мерцающим лунным светом - глаза крэга стали его глазами. Он увидел мону Сэниа, вздернувшую поводья его вороного; черные волосы, выбившиеся из-под сиреневого перьевого покрывала, метались по гриве, и конь не противился ей, прижав чешую, хотя до сих пор никто, кроме Асмура, не мог даже приблизиться к неукротимому животному, признававшему только одного хозяина.
В другой руке принцессы мертвенно поблескивало грозное и запретное оружие, разящее молниями, а сразу же за ней, влитые в седла, высились три ее старших брата.
Асмур стремительно обернулся, обнажая лезвие дозволенного в таких случаях меча - остальные шесть принцев стояли у него за спиной. Надо же, явились все!
Он сам мог мгновенно исчезнуть, бежать к своим кораблям, и он успел бы это сделать прежде, чем кольцо разъяренных царственных  братьев сомкнется - но здесь была его мона Сэниа...
Нет, не его.
И тем не менее он готов был скрестить оружие с любым, кто посмел бы ему об этом сказать. Он принял отказ от короля, но не позволил бы повторить его даже принцу.
- Мой меч не привык ждать, - проговорил он хрипло и высокомерно, - и словно в ответ на его слова палево-серый крэг, прошелестев бессильными крыльями, опустился на меч, цепко обхватив его когтями. Теперь Асмур не мог воспользоваться этим оружием.
- Буду стрелять! - крикнула мона Сэниа. - И я не промахнусь, вы меня знаете!
Братья ее знали. Асмур - тоже.
И тут материнский крэг встряхнул головой, так что седой венчик поднялся над нею, точно рыцарский плюмаж, и издал укоризненный клекот. Это подействовало эффективнее, чем угроза Ее Своенравия - действительно, трудно было найти проступок страшнее, чем поднять смертоносное оружие на человека.
Но ранить крэга - пусть даже нечаянно - это было самым позорным, несмываемым грехом.
Принцы осадили коней.
- Эрл Асмур, - прокричал один из тех, кто стоя за спиной моны Сэниа - кажется, самый  старший,  -  ты  знаешь,  что  исполняющий  Уговор неприкосновенен, и как бы мы ни чувствовали себя оскорбленными, не нам, принцам крови, нарушать законы Джаспера. Поэтому мы разрешаем тебе удалиться. Полночь миновала, а предначертание указало тебе начать путь до рассвета. Ступай с миром, но помни: если, вернувшись, ты приблизишься к нашей сестре ближе, чем на расстояние взгляда и голоса - мы будем драться так, как велит фамильная честь: без крэгов, вслепую, на звон шпаги.
- Я не менее вашего чту Уговор и законы Джаспера, - тяжело переводя дыхание, проговорил эрл Асмур, который задыхался от бешенства, - и тем не менее помните, высокородные принцы, что, выполнив свой долг перед крэгом моей матери, я вернусь и скрещу шпагу или кинжал, рапиру или меч по выбору с любым из вас, независимо от того, удостоит ли снова меня принцесса Сэниа слова или взгляда!
- А теперь слушайте меня! - разнесся над ночными полями звенящий голос моны Сэниа. - В отличие от вас я плюю на Уговор, и на все законы Джаспера оптом, кроме того единственного, который позволяет королевским дочерям по собственной воле выбирать себе мужа. Вы не хотите брать на себя обузу его ленных владений, которыми вам бы пришлось управлять в случае нашей смерти - хороши братцы! Что ж, в таком случае вы мне больше не родня. Я отрекаюсь от королевской крови. Асмур! - она нагнулась с седла и положила ему на плечо маленькую руку, опушенную аметистовыми перьями. - Ты забыл о старинном обычае - заключать брак вместе с завещанием. Тогда на них, на этих каплунов, жиреющих в Диване, в случае, если ты не вернешься, не ляжет никаких обязательств. Ну!..
Он с тоской поглядел в ее лицо - узкое страстное лицо, обрамленное черными прядями, выбивающимися из-под фламинговой шапочки; когда-то он любил это лицо, эту девочку, не сводившую с него очарованных глаз на ее первом турнире... Но видят древние боги, как он устал от ее сумасшедшего нрава! Пусть она права и у него душа крэга, но он уже ничего не желает, кроме покоя - если не для тела, то хотя бы для души и чести! И сейчас, когда она завладела, между прочим, его конем, встала между ним и исполнением Уговора - он вдруг отчетливо понял, что гораздо сильнее любил бы ее... в воспоминании.
- Мона Сэниа, - проговорил он как можно мягче, - высокородная мона, вы разгневаны на братьев и отреклись от родства с ними, но вы забыли о своем отце!
Звук его голоса, исполненного чарующего благородства, произвел не примиряющее, как он рассчитывал, а прямо противоположное действие - от любви и горя Сэниа окончательно потеряла голову:
- Асмур, я ничего не повторяю дважды! Ты сейчас же наречешь меня своей женой, или... - она оглянулась, пытаясь найти что-нибудь такое, чем можно было бы напугать самого Асмура.
Видят древние боги, это было чертовски трудно!  Ибо  напугать бесстрашного эрла могла разве что такая угроза, которая еще ни разу не прозвучала под небом Джаспера. Но и принцесса была не из пугливых: она медленно подняла руку с маленьким десинтором до уровня своего лба. И рука ее не дрожала.
- Асмур, - сказала она очень просто, - если ты этого не сделаешь, я УБЬЮ КРЭГА. Своего крэга.
Он рванулся к ней, пытаясь перехватить руку, но она оказалась проворнее - вскочив на седло ногами, она вытянулась во весь рост и теперь стояла на спине его вороного, освещенная тремя лунами, с рукой, поднятой ко лбу.
Принцев как ветром сдуло с седел - все разом очутились на земле, а один, самый младший, отвернулся и прижался лицом к гриве своего коня. Не было еще такого на Джаспере за все полторы тысячи лет действия Уговора;
чтобы кто-нибудь поднял руку на своего крэга.
На себя - бывало.
Но принцесса Сэниа грозила невиданным.
- Тарита-крэг, поводырь моей матери! - прорычал Асмур голосом, которому больше бы пристало проклятье, чем брачная клятва. - Пред тобой, старейшим из всех собравшихся здесь крэгов, я, эрл Асмур, последний из рода Муров (это были единственные слова, которые  он  произнес  с удовольствием), беру в жены мону Сэниа, ненаследную принцессу, отрекшуюся от королевской крови, и буду ей мужем до своего смертного часа, а если ее дни продляться дольше моих, то завещаю ее со всеми владениями тому...
тому, кто после моей смерти первый коснется губами ее лба. Я поклялся.
- Я, Сэниа-Мур, принимаю твое завещание, муж мой, как и все, на что будет воля твоя, потому что кроме тебя меня не коснется никто. Я поклялась.
"Надолго ли хватит этой кротости?" - подумал Асмур.
Сэниа тоненько свистнула вместо традиционного свадебного поцелуя, и ее колдовская кобыла, разыгрывавшая пугливость за каким-то надгробьем, грациозно приблизилась к вороному, изгибая шею. Девушка спрыгнула со своего несколько необычного пьедестала прямо в седло, небрежно кинула десинтор в кобуру и, не оборачиваясь, медленно двинулась вперед, в бездорожье дурманных полей, над которыми вставала бирюзовая утренняя луна, не оставляя им с Асмуром ни минуты ночи.
Принцесса, пусть даже отрекшаяся от родства с королевским домом, не могла прощаться с возлюбленным при постороннем.
 
5. ПРИСТАНЬ ЗВЕЗДНЫХ РАЗЛУК
 Девять всадников стояли, держа коней под уздцы, и десять кораблей расположились причудливой пентаграммой чуть поодаль. Седые отцовские крэги замерли, вцепившись в гривы коней, словно сами были всадниками; они долго ждали, эти поводыри незрячих людей, ждали целую человеческую жизнь, и теперь, согласно древнему Уговору, от путешествия к желанной цели - полному и бесконечному одиночеству - их отделяла всего одна ночь. Это были несоизмеримые отрезки - ночь и вечность, и мудрость старых крэгов не позволяла им проявлять нетерпение.
Другое дело - звездная дружина Асмура. Они ждали его нетерпеливо, эти новички, эти вчерашние мальчишки, собравшиеся в кружок над рассыпанными картами, всполошенные недобрым предзнаменованием. Голубая луна прошла уже треть своего пути, когда воздух, наконец, всколыхнулся, как бывает всегда, когда человек проходит через _н_и_ч_т_о_, но вместо одного - командора - они увидели двоих - держась за его стремя, рядом с эрлом Асмуром шла сама мона Сэниа, и ее черные спутанные волосы мешались с гривой бешеного вороного коня, к которому не смели приблизиться даже смельчаки - скакун одинокого эрла, не раздумывая, был крылом или сдирал кожу вздыбленной чешуей.
Асмур вступил в круг своих спутников, внимательно всматриваясь в каждое лицо, хотя на первый взгляд ни одно из них не показалось ему знакомым. Может, встречал на приемах в королевских садах - скорее всего, встречал. Но не запомнил.
Остался ли он доволен этим стремительным импровизированным смотром?
Пока это было неясно. Зато девять юношей, и без того готовые слепо повиноваться каждому его кивку - они, несомненно, узнали его сразу и теперь стояли, не шелохнувшись, глядя на своего командора с восхищением и гордостью, граничащими с обожанием: ведь это, оказывается, был не только прославленный эрл, но и жених самой принцессы, на которую пылкая молодежь не смела и глаз-то поднять!
А мона Сэниа, теперь уже - Сэниа-Мур, покорно шла у его стремени и остановилась, когда остановился он, и прекрасное лицо ее было залито слезами, которых она не стыдилась. Асмур, словно  не  замечая  ее присутствия, проговорил негромко и сдержанно:
- Назовите имена.
Он знал титулы и полные имена всех, кто пойдет с ним, заранее, знал и род, и специальность, но сейчас ему нужно было другое - как звать их в бою, когда дорога каждая доля секунды, и они это поняли, хотя их командор с самого начала нарушал традиции: такое знакомство должно было состояться уже на корабле. Но они были счастливы, что их боевые имена услышит сама принцесса Сэниа.
- Эрм, - представился самый старший.
Асмур недолго задержал на нем взгляд - это был уже не раз выступавший на турнирах Эрромиорг из рода северных танов Оргов, которые владеют по ленному праву всеми залежами полиметаллических руд, которые нужно добывать из-под вечного льда. Запомнить нетрудно - светло-серый крэг с красным хохолком. Чем-то напоминает дятла.
- Сорк. - Такой же крэг, но без хохолка. Скромность любого украшает.
- Дуз. - Тропические плантации, большей частью уже заброшенные.
Чемпион каких-то тихих игр. Вишневый крэг.
Это была старшая тройка, и видимых изъянов он не обнаружил ни у людей, ни у их поводырей. Кто дальше?..
- Скюз... - Так, неженка. И крэг ослепительно-голубой, как незабудка.
"Ну, этот у меня до самого возвращения в скафандре просидит" - подумал Асмур.
- Флейж! - А у этого изумрудно-зеленый крэг с оранжевым хохлом и оконечностями перьев.
- Борб. - Коренастый смуглый крепыш с коричневым скромным крэгом. Что там за ним числится? Да не так уж мало: производство аннигиляционных зарядов для всей планеты. Этот последний примирил его со всей тройкой.
Оставались младшие. На них надо было глядеть позорче.
- Ких. - Этот - южанин, семья владеет чуть ли не миллионом сервов-ткачей. Крэг темно-синий с белым клювом. Неплохо.
- Пы. - По лицу не скажешь, что ума - палата, зато силач невероятный.
А крэги у них с Кихом совершенно одинаковые.
- Гэль...
Асмур небрежно скользнул взглядом по самому младшему, и вдруг глаза его против воли прищурились, брови сошлись. Как он не заметил этого с самого начала?
Пестрый крэг!!!
- Заводите коней на корабли и устраивайте старых крэгов, - негромко, даже с излишним спокойствием проговорил он. - Мы идем к Серьге Кентавра, самой яркой звезде выпавшего нам созвездия. Готовьтесь, ее планеты таят в себе опасности достойные истинных воинов!
Еще секунду все смотрели вверх, на сияющую бледно-золотую крапинку, расположенную между Ухом Кентавра и его Уздой, почти отсюда невидимыми;
затем девять шпаг блеснули в лунном свете, отдавая принцессе прощальный салют, и разномастные кони зацокали по выщербленному бетону к светлым громадам кораблей. Для того, чтобы пройти через _н_и_ч_т_о_, недостаточно воспользоваться картой или расчетами - нужно обязательно зримо представить себе ту точку, в которой ты хочешь очутиться. Слабо мерцающие створки люков разомкнулись, люди и кони исчезли внутри этих коконов, и теперь снова могло показаться, что это - просто гигантские матовые фонари, вроде тех, что прячутся в глухой зелени королевских садов.
И только тогда эрл Асмур спрыгнул с коня и обернулся к своей жене.
Они стояли друг против друга, почти одного роста, и если мона Сэниа из всех сил сдерживалась, чтобы не выдать при посторонних своих чувств, то Асмур не находил даже слов. Душа его была пустой, словно собственный родовой замок. От юношеского пыла, с которым он поднял глаза  на королевскую ложу много лет назад, не осталось ничего, кроме преданности, и Асмур сознавал, что это его беда, а не его вина: Джаспер медленно умирал, и первое, чему суждено было исчезнуть в этом гаснущем мире, была любовь.
Он печально смотрел на жену. Знает ли она, что козыри, которые им выпали накануне похода - ночные? Так вот, если кому-то и не следует сюда возвращаться, то это именно ему.
Они ничего не сказали друг другу, он только коснулся губами ее лба, словно напоминая о завещании. Потом круто повернулся  и  пошел  к центральному кораблю, который как будто вырастал при его приближении.
Желтый, как тыква, шар дал трещину, она разошлась ровно настолько, чтобы провести коня, осторожно прижимавшего к себе сложенные крылья. Затем стенки снова сомкнулись и разом потеряли свою матовость. Теперь сквозь них Сэниа отчетливо видела коня, разлегшегося на ковре, устилавшем пол центрального помещения. Асмур, словно забыв, что принцесса все еще видит его, отстегнул плащ и перевязь, и осторожно чтобы не повредить ни одного перышка своего крэга, облачился в мягкий полускафандр отливающий лиловым - все так спокойно и деловито, о древние боги, как спокойно и деловито!

Теперь это был уже не ее Асмур, одинокий непобедимый эрл, у которого она сама, своей королевской волей встала на пути - вот захотела, и встала, явилась однажды в полуночном замковом саду, а потом еще в фехтовальном зале, и в книгохранилище... Он никогда не позволял себе даже коснуться края ее платья, и если бы не его внезапный отлет, она никогда не решилась бы сама сказать ему: "Возьми ме

 

Главная страница

Обучение

Видеоматериалы автора

Библиотека 12000 книг

Видеокурс. Выход в астрал

Статьи автора по астралу

Статьи по астралу

Практики

Аудиокниги Музыка онлайн- видео Партнерская программа
Фильмы Программы Ресурсы сайта Контактные данные

 

 

 

Этот день у Вас будет самым удачным!  

Добра, любви  и позитива Вам и Вашим близким!

 

Грек 

 

 

 

 

  Яндекс цитирования Directrix.ru - рейтинг, каталог сайтов SPLINEX: интернет-навигатор Referal.ru Rambex - рейтинг Интернет-каталог WWW.SABRINA.RU Рейтинг сайтов YandeG Каталог сайтов, категории сайтов, интернет рублики Каталог сайтов Всего.RU Faststart - рейтинг сайтов, каталог интернет ресурсов, счетчик посещаемости   Рейтинг@Mail.ru/ http://www.topmagia.ru/topo/ Гадания на Предсказание.Ru   Каталог ссылок, Top 100. Каталог ссылок, Top 100. TOP Webcat.info; хиты, среднее число хитов, рейтинг, ранг. ProtoPlex: программы, форум, рейтинг, рефераты, рассылки! Русский Топ
Directrix.ru - рейтинг, каталог сайтов KATIT.ru - мотоциклы, катера, скутеры Топ100 - Мистика и НЛО lineage2 Goon
каталог
Каталог сайтов